Книга В тени королевы, страница 139 – Элизабет Фримантл

Левина возвращается в мастерскую, где в дневные часы целая армия мастеров трудится над декорациями для грандиозного маскарада. Сняв с настенного крепления факел, в его неверном свете видит, как Киз, начальник дворцовой стражи, проходит по двору, проверяя, все ли двери заперты. Его огромная медвежья фигура в полумраке смотрится угрожающе, хотя добрее человека не сыскать. Левина машет ему рукой и кричит, что сейчас уходит, только соберет свои вещи.

— Только не задерживайтесь, а то по ошибке и вас запру, – шутит он.

— Как ваша жена? – спрашивает она, вспоминая, что в последнее время мистрис Киз нездорова.

— Уверен, скоро поправится, – отвечает Киз.

Но она замечает, как на миг поникают его плечи.

— Конечно, поправится! – эхом откликается Левина, и Киз идет дальше, продолжая свой обход.

Левина входит в мастерскую, подняв факел над головой, чтобы взглянуть на то, что сделано сегодня. Перед ней сцена в лесу: изукрашенные деревья, за которыми прячутся олени, то здесь, то там из зарослей выглядывает кентавр. Все младшие фрейлины будут в костюмах нимф и дриад: весь день сегодня швеи, набрав полные рты булавок, подгоняли платья им по фигурам, сметывали швы, подрубали подолы, пока девушки проверяли друг дружку на знание стихотворных реплик.

Из тени доносится какой-то шорох. Нет, это дыхание, словно кто-то прячется во тьме. У Левины падает сердце, и по коже бегут мурашки. Она кладет руку на стену, желая найти надежную опору – но легкая декорация едва не валится под рукой. Левина чувствует, что дышит слишком часто, слишком громко, и мысленно приказывает себе успокоиться. Подняв факел над головой, вглядывается во мрак. Вдруг за спиной захлопывается дверь, заставляя ее подпрыгнуть. Кто там? Киз – думает, что она уже ушла? Левина ждет звука задвигаемого засова, готовясь закричать, что она здесь, однако не успевает – но в тот же миг кто-то, подойдя сзади, легко касается ее плеча.

Левина резко оборачивается, сжимая факел, как оружие – но видит перед собой лишь густую шапку черных кудрей, принадлежащих мальчишке Хиллиарду. Это сын ювелира, друга Фокса, что при королеве Марии бежал из страны и лишь недавно вернулся из Женевы. Сегодня мальчик помогал расписывать декорации.

— Это ты? – восклицает она.

— Мистрис Теерлинк, прошу прощения, если я вас напугал.

Левине кажется, что он и хотел напугать. Зачем же еще не окликнул, не подал голос, а просто захлопнул дверь? Она огибает его и идет к двери, с облегчением обнаруживает, что дверь не заперта, и распахивает ее.

— Что ты здесь делаешь?

— Я уснул.

— Если спать в таком месте, простудишься насмерть. У тебя ведь даже одеяла нет.

Быть может, это правда: она потревожила его сон, а дверь захлопнул ветер. Но почему он так странно улыбается? Какой-то недоброй улыбкой. Быть может, ему нравится пугать людей – бывают такие мальчишки.

— Знаю, – отвечает он. – Я просто не хотел уходить…

Свет падает на разрисованную декорацию у него за спиной, и Левина подходит ближе, чтобы рассмотреть рисунок. Перед ней группа сатиров, увлеченных беседой. Точность и подробность поразительная, у каждого свои черты лица – и, мало того, она замечает в сатирах сходство с членами Тайного Совета: вот Арундел с выпирающим брюшком, стоит руки в боки и разглагольствует; а вот Сесил – лощеный, с темной шерстью и тщательно отполированными рожками, но в глазах коварство, и белый жезл, положенный ему по должности, он держит как оружие.