Книга Сады цветут, страница 1 – Софья Аллилуева

Предисловие:

Для тех, кто все же решится прочитать его, заранее выказываю свою благодарность. Ведь я как самый настоящий школьник понимаю, что это не одно из самых увлекательных занятий. Но как автор я призываю Вас хотя бы начать.

Данное произведение написано, скажу сразу, восемнадцатилетней школьницей о времени, о котором она могла только слышать от взрослых или видеть в кинофильмах и книгах. Но данное время всегда манило её: такое далекое, но одновременно близкое; чужое, но и роднее него для неё было трудно сыскать. Даже без свойственной её возрасту романтизации она оставалась верна любви к этому времени, как оставалась верна памяти о своем прадедушке, вселившем когда-то давно это незаурядное пристрастие к прошлому, коснуться которого она не могла, но чье вуальное присутствие ощущала всю свою жизнь. Она не испытывала любви к кровавой истории или политике, а испытывала её к людям, к их несгибаемой надежде на завтрашний день, их умению чувствовать прекрасное даже в условиях страшной войны.

И нет, она не пытается задобрить или вызвать Вашу снисходительность к её первому рассказу, ведь под конец рассказа Вы даже не сможете воспринимать её как человека доброжелательного, но, поверьте, она изо всех сил пыталась изобразить реалии тех лет, изучив воспоминания обычных школьников и рядовых солдат, чьи тела уже давно покоятся на безымянных кладбищах в далёких коридорах нашей памяти. По моему мнению, самый верный способ узнать историю такой, какая она есть — это не читать мемуары сидевших в уютных кабинетах командиров (но и их вклад я не ручаюсь обесценивать), а изучать воспоминания обычных ребят, жён и матерей, чьи нетронутые бедами судьбы столкнулись с лавиной войны, смертей товарищей и непоправимых травм.

И, заканчивая сию оперу от второго лица, скажу только одно: я посвящаю этот рассказ своему прадедушке — ветерану и, в общей сложности, моему герою.

(04.12.194….)

«…Не потому, что от неё светло, а потому, что с ней не надо света…»

— Что за нежности ты читаешь, Наденька? Разве ты забыла, что стихи, в первую очередь, должны быть философскими, о Родине, природе что ли…А здесь что? Одна любовь!

— Здесь чувства, как ты не понимаешь! Только поэт может перенести такое чувство, как любовь, на лист, да еще и так точно!

— Почему только поэт? А как же художник? Скульптор-то, к твоему сведению, вообще лепит всё, что вздумается!

— Эх, Юрка, не понять тебе никогда этого. По крайней мере, пока не влюбишься.

— Я и не хочу понимать — пустое это все. Глядишь: в Москву учиться не поеду, видите ли, стишками решил заняться. Ишь чего!

Она только слегка качнула головой и ничего не ответила. Надя, Наденька, Надежда Рябинова — так обычно её все называли. Девушка лет шестнадцати, спокойная, маленькой комплекции, но, когда дело касалось чего-то высокого — поэзии или литературы — Наденьку, словно сентябрьский день, резко сменяли листья серьезности и сухие ветки бойкости. Ведь как же люди могли тогда писать, а любить, а жить! «Не то что в нынешнее время» — постоянно цитировала она. Наверное, всем творческим душам свойственно замечать красоту вокруг только через призму прошлого, совершенно не догадываясь, что всё это стоит прямо у её носа, а вернее — безмятежно сидит у дерева, доедая последнее яблоко. Она всегда грезила о прекрасном поэте, величаво сидящим у окна и пишущим строчки об её красоте. Ей казалось, что такие особы только и делают, что цитируют великих классиков и задумчиво сидят у пера. Но всем свойственно ошибаться, и нашей Наденьке тоже, поэтому не будем осуждать её за собственную опрометчивость.