Книга Золото, перина и ночная чертовщина, страница 28 – Флор Веско

А еще этот замок. И тут ее чувства были в особенном замешательстве. Она не могла понять, пугает он ее или притягивает.

Садима протерла кулаками глаза. Пора вернуться к фактам. Уоткинсы уже заметили, что она пропала. О ее побеге скоро узнают родители.

Истина была налицо: что сделано, то сделано. И если она сейчас выйдет из игры, то точно потеряет все. Значит, она остается. А там будет видно, что ждет ее в этой странной усадьбе.

Вечером Садима вернулась в спальню с высоченной постелью. Едва она переступила порог, как сомнения и злость рассеялись. Комната показалась ей обжитой, словно у нее завелись здесь свои привычки.

Прежде чем забраться на самый верх, она подняла по очереди каждый матрас, что было делом нелегким. Но ничего не нашла.

Она была несколько разочарована. Возможно, колдовство не ухватить вот так, в лоб.

Садима сняла передник, чепец, платье и все остальное. И заодно откинула все рассуждения, тревоги, заботу о чужом мнении. Она взобралась на постель, укрылась периной и укуталась в нее как следует.

Она стала чертить на внутренней стороне руки рисунки, как прежде, играя с Мэй. Ей как никогда хотелось отыскать в себе колдовские силы. Правда ли колдовство запретно? Или очень опасно? Или ей так говорили оттого, что она была еще маленькой?

Стены комнаты обступили ее, ничего не пуская снаружи, и Садима погрузилась в себя, чтобы отыскать волшебство там, внутри.

Сперва ей показалось, будто она заключена в четырех стенах. Но не как в тюрьме, где кожи касается твердый и холодный кирпич. Скорее как в надежной твердыне. Она, словно устрица, была укрыта прочной раковиной, снаружи похожей на камень, темный, плотный, неразбиваемый. И не догадаться, что внутри раковина гладкая, светлая, влажная и блестящая.

Но главная ее тайна – жемчужина. Если кто-то вторгнется в раковину (песчинка, осколок камня, частичка внешнего мира), устрица вберет его в себя и обернет перламутром. Превратит в жемчужину. Вот оно, волшебное преображение.

Садима закрыла глаза. Ее возлюбленный постучался. Она приоткрыла створку. Он был здесь, перед ней. Он смотрел на нее. Пристально. В его глазах она увидела себя: обнаженную и желанную. «Можно я войду?» – спросил он.

Садиме не захотелось открывать ему раковину. Но жаждущий, перламутровый взгляд ей понравился. И она впустила только его: брошенный взгляд.

Закрыв створку, она свернулась и осталась с этим взглядом наедине. Вновь и вновь она брала его, играла с ним, пересочиняя как ей нравится. Он был песчинкой, которую она перекатывала, шлифуя. Превращая в жемчужину – и жемчужина уже лоснилась, гладкая и округлая.

Любимый смотрел на нее, глаза его блестели, жемчужина сверкала. В Садиме росло властное напряжение. Жемчужина пульсировала, она была точкой, потом многоточием… Садима теперь понимала суть знаков препинания. Открыла путь до восклицания. Узнала колдовство, которое радует все существо. Нашла свою тайную силу. Она, от альфы до омеги, – в этой неге.

* * *

Садима открыла глаза. Было уже светло. Она потянулась, смутно припоминая жемчужные сны.

Встала, привела себя в порядок, заправила постель. Когда она наклонилась, чтобы надеть чулок, ей показалось, будто что-то прокатилось по паркету, точно маленький шарик. «Или симпатичный стеклянный глаз», – подумала она. И тут же весело сложилась новая присказка: