Книга Запретная королева, страница 70 – Анна О’Брайен

Растолстевшая и вялая, я удалилась в Виндзор и обосновалась там, как квочка в гнезде; это был отдельный мирок, куда с приближением родов был запрещен вход мужчинам. Моим отекшим ногам стало заметно легче после притираний болотной мятой. Возле меня постоянно суетились Алиса и госпожа Уоринг. Даже придворные дамы улыбались мне одобрительно и ободряюще и в ожидании долгожданного наследника охотно развлекали меня музыкой и пением. Меня изумляло, что все до единого были убеждены: будет мальчик. Я тоже на это надеялась, постоянно об этом молилась, понимая, что, родив Генриху сына, обязательно заслужу его похвалу и одобрение.

Время от времени мои мысли обращались к мадам Джоанне, отделенной от мира, как и я, но за некромантию. Некромантия! Использование черной магии, темных сил. Что же такого она сделала? И почему Генрих так упорно об этом молчал? Для себя я решила, что после родов обязательно найду время на то, чтобы навестить эту загадочную вдовствующую королеву.

Я написала Генриху, чувствуя необходимость с ним поговорить, напомнить ему о своем существовании; и тут обнаружилось нечто странное – писать мне было трудно. Я просто не умела этого делать, и мне приходилось мучительно бороться не только со словами, но и с чувствами, которые я хотела выразить.

Молюсь о благополучии, как вашем, так и нашего ребенка, который должен скоро родиться. Верю, что вы пребываете в добром здравии и хорошем расположении духа. Я, как и все ваши верноподданные, с нетерпением жду дня, когда вы с победой вернетесь на родину.

Как ни прискорбно, звучало все это ужасно высокопарно и неестественно, однако это было все, на что я была способна. Я не знала, где именно во Франции сейчас находится мой муж, но предполагала, что он по-прежнему осаждает Мо, где войско моего брата уже давно отражало его атаки. И чем же мне закончить эту никчемную короткую записку?

Ваша верная и любящая жена,

Екатерина.

Я отослала письмо с гонцом, а сама села шить одежду для малыша, беспокойно вертевшегося у меня в животе. Может быть, Генрих даже найдет время мне ответить? И он действительно ответил. Получив послание, я нетерпеливо вскрыла его, засыпав юбки воском с поспешно сломанной королевской печати.

Моей жене Екатерине.

Рад, что вы чувствуете себя хорошо, и надеюсь, что рождение нашего ребенка случится уже скоро и не станет слишком тяжким испытанием для вас. Я закажу мессу, чтобы просить у Господа дать вам силы.

Строчки были неровные, а вертикальные линии букв выглядели не такими убедительными, как мне помнилось, – хотя, честно сказать, я видела почерк Генриха не так уж и часто. Что ж, подумала я, это в порядке вещей: вряд ли он писал это в спокойной обстановке где-нибудь на досуге. Так оно и оказалось, поскольку далее мой муж сообщал:

Я сейчас в Мо, и нам очень мешают проливные дожди, из-за которых местная река вышла из берегов. Нам докучает дизентерия. Я вернусь в Вестминстер, как только мне позволят дела.

Генрих.

На хвостике последнего «х» была размазанная в спешке клякса.

Я провела большим пальцем по буквам его имени. Сказано было не много, что и говорить. Я хмуро воззрилась на письмо, потом перевела взгляд на Алису, которая принесла мне его, оставив гонца за закрытыми дверьми.

— Король находится в добром здравии? Гонец это подтвердил?