Книга Запретная королева, страница 72 – Анна О’Брайен

Младенец забавно дрыгал ножками и близоруко моргал глазками в своей колыбели – колыбели Генриха, – стоявшей у моих колен, на которых лежало развернутое письмо от моего мужа.

Сын, наследник, к которому перейдут короны Англии и Франции, – это величайшее из всех возможных достижений нашего с вами брака.

Наследник, мальчик, родившийся шестого декабря, в четыре часа пополудни, чихнул.

Он должен носить имя Генрих.

Генрих засопел носом и стал размахивать крошечными ручками.

Закажите большую благодарственную мессу.

Малыш сунул в рот уголок украшенного вышивкой покрывала.

Сердце мое переполнено великой радостью.

Генрих.

Мне не было необходимости сообщать мужу об этом знаменательном событии. Это была официальная новость государственного значения, и потому она была срочно доставлена по назначению одним из герольдов, разодетым в пышное облачение и парадный плащ. Ответ от Генриха пришел еще до того, как мы успели отпраздновать рождение Христа.

— Где он сейчас? – спросила я, обратив внимание на то, что почерку Генриха вернулась привычная твердость.

— По-прежнему под Мо, – доложила Алиса. – Они окапываются там для длительной осады. Дело затяжное…

Итак, ничто не указывало на возможное скорое возвращение Генриха – впрочем, я этого и не ждала. Организация празднеств лежала полностью на нас.

— А как настроение короля? Он в добром расположении духа? Что сказал об этом гонец? – рассеянно поинтересовалась я. Если мой муж увлечен осадой, с этим все должно быть хорошо.

— О да, миледи. Осада идет прекрасно. Но…

Я быстро взглянула на запнувшуюся в нерешительности Алису.

— Но?..

— Нет, ничего, миледи.

— Что вы хотели сказать?

— Я просто подумала… судя по тому, что говорил мне гонец… король, возможно, не очень хорошо себя чувствует, миледи.

— Нехорошо себя чувствует?

Сердце у меня екнуло. Я не могла представить Генриха нездоровым. Он всегда был воплощением необыкновенной силы.

— Но гонец мог ошибиться, миледи, – закивала Алиса, спеша меня успокоить. – Думаю, они там все недосыпают, да и еда оставляет желать лучшего. Когда Его Величество командовал, все было хорошо.

И я поверила ее словам. Значит, беспокоиться не о чем: это всего лишь обычная усталость, вызванная напряжением долгой военной кампании, когда тело измождено постоянным недосыпанием. Генрих был самым крепким из мужчин, которых я знала. Я очень надеялась, что мой муж вернется домой, и хотела побыстрее увидеть, как он улыбается малютке Генриху и мне.

Я взяла сына из колыбели и подняла его на руках так, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Тебя зовут Генрих, – сообщила я младенцу. – Так пожелал твой отец. Когда он узнал о твоем рождении, его сердце наполнилось радостью. – Мне почему-то казалось, что мой сын еще слишком маленький, чтобы именоваться Генрихом. – Чтобы различать вас, мы будем звать тебя Юным Генрихом, – сказала я ему.

Ребенок заерзал в пеленках, и я положила его себе на колени. В чертах его лица, остававшихся мягкими, податливыми и какими-то размытыми, я не находила ничего ни от Плантагенетов, ни от Валуа: глаза были бледно-голубыми, а волосы напоминали тончайший пушок. Голова, лежавшая на моей руке, была тяжелой и теплой; казалось, малыш слегка хмурится, как будто не может рассмотреть, кто держит его на руках. Он захныкал.