Книга Тетрадь в косую линейку, страница 44 – Марина Колесова

Оказалось, что у него тоже побывали сотрудники Вадика в сопровождении лечащего хирурга, и долго с ними беседовали.

— Алин, ты не знаешь, что это за комиссия была? – озадаченно поинтересовался Димка, как только я вошла в палату.

— Привет, дорогой. Какая комиссия? – не поняла сначала я, а когда он рассказал о двух мужчинах, которые подробно расспрашивали его, что и как он может делать и как хотел бы передвигаться по квартире, показывая каталоги оборудования и разные коляски, облегченно выдохнула: – не переживай, это я договор с фирмой заключила на обустройство квартиры, похоже, это были их представители.

— Алин, а это не очень дорого? Может, я как-нибудь так обойдусь? Они какие-то очень навороченные вещи показывали. Я не думал, что это для меня, подумал, опрос инвалидов, просто, что было бы удобнее и честно отвечал. Давай ты откажешься?

— Не бери в голову, мне материальную помощь на работе дали под этот заказ. Так что всё под контролем, дорогой, не озадачивайся. И это очень славно, что ты честно им всё рассказал. Доктор недели через две обещал тебя выписать, мне надо, чтобы тебе было удобно, и ты мог бы обходиться с минимальной помощью. Так что всё хорошо, – я ласково потрепала его по волосам.

— Алина, я постараюсь минимально нагружать тебя. Обещаю. Я заниматься буду, руки сильнее накачаю, и многое сам смогу, я тут видео смотрел, женщина только ногами ребёнка пеленала и кормила, а у меня руки полностью подвижность сохранили. Я всё-всё делать научусь.

— Если ты сейчас очередной раз попросишь тебя не бросать, я тебя стукну, Дим.

— Хочешь бросить?

— Балбес ты. Как же мне надоело говорить тебе одно и тоже. Нет, не брошу! Ты мой муж. Как я тебя брошу? Вот как, если сама с тобой расписалась?

— А вдруг тебе надоест, и ты устанешь?

— Мне уже надоело изо дня в день слышать глупые вопросы. Когда ты успокоишься уже, а?

— Я не спрашиваю, я прошу. Алин, ты очень нужна мне, если ты уйдёшь, мне останется только сдохнуть.

— Идиот! Сейчас точно стукну! – раздражённо выдохнула я, Димкины разговоры порой меня злили ужасно.

В это время в палату зашёл лечащий хирург Димы, являющийся одновременно заведующим отделения.

— Алина Викторовна, что это с Вами? Пациентов у нас бить нельзя даже членам семьи. Это противоправные действия, – с усмешкой проговорил он.

— Аркадий Львович, как хорошо, что Вы пришли, – я повернулась к нему: – Хоть Вы скажите ему, что нельзя жить в ожидании, что тебя предадут, бросят и ежедневно просить это не делать. Вот откуда у него эти мысли? Он изо дня в день меня достаёт просьбами его не бросать, а поскольку я не собираюсь это делать, я злюсь, что он так обо мне думает.

— У него, Алина Викторовна, посттравматический синдром. Ваши уверения о том, что не бросите, любите, он нужен Вам, придают ему уверенности и заставляют жить и бороться. Вам что, так сложно на каждый такой вопрос отвечать, что любите и не бросите? В чём проблема? Будьте снисходительны, Вам непонятны его опасения, но они у него есть вне зависимости от объективных причин и Ваших моральных устоев. Понимаете посттравматический синдром характерен тем, что пациента мучают порой абсолютно безосновательные страхи. Но они его мучают. Кстати, у вас, вернее у Дмитрия ещё не самое худшее проявление этого синдрома, он настроен на борьбу, если Вы будете рядом. А кто-то сразу сдаётся, отвергает любую помощь и всеми силами приближает свой конец.