Книга Рассказы, страница 898 – Тим Каррэн

Черроне не мог ничего сказать. В руке был револьвер, он чувствовал его, но мысль выстрелить в эту тварь… нет, он боялся этой идеи. Боялся, что если это не убьет монстра, то может сделать хуже: разозлить его.

И тут Черроне заговорил, его мозг, работая на автомате, подсказывал рту, что говорить.

— Меня там не было… я не участвовал в том деле… это были те трое парней… они не знали, Господи, как они могли знать? Они… они подумали, что это крысы…

Эти ярко-красные глаза моргнули, моргнули снова. Хотя лицо не было даже отдаленно человеческим, Черроне видел, как в нем закипает ярость. Трещины углублялись, череп под шелушащейся кожей проступал, словно хотел вырваться. Тварь выдохнула с рычащим, стонущим звуком, губы оскалились, обнажая желтые зубы, длинные и тонкие, как вязальные спицы.

— Мерзость? Мерзость? Мои дети были мерзостью?

Оно потянулось к Черроне рукой, гротескной, преувеличенной, с тонкими пальцами, переходящими в черные когти, невероятно острые… кончики тонкие, как иглы, вероятно, способные к тончайшей работе. Затем оно отдернуло руку, сжало пальцы в кулак и потрясло им.

— Значит, твои друзья… убили моих детей, да? Потому что они были мерзостью? Недостойны жить?

Эти красные глаза стали еще больше, широкие, влажные, электрически красные, сверлящие Черроне насквозь.

И все, что он мог сказать:

— Они не знали.

Тварь двинулась вперед, глаза блестели в серо-темных глазницах. Зубы снова выдвинулись и отступили. Она стояла, дыша с хриплым, пустым звуком. Голос в голове Черроне твердил: стреляй, стреляй в этого уродливого ублюдка! Но он игнорировал его, потому что, как бы ни был ужасен этот монстр, он был разумным. И в этом иссохшем лице было что-то почти… сочувствующее.

— Твой конец придет, мистер Черроне, — пообещало оно. — Но не сегодня, не когда ты его ждешь. Я приготовил для тебя место, и в час, который я выберу, я заберу тебя туда.

С этими словами оно развернулось и выпрыгнуло в окно с холодным порывом. Черроне услышал хлопанье этих огромных крыльев, как паруса старого брига, наполняющиеся ветром, и все.

Оно ушло.

Черроне упал на колени, чувствуя себя пьяным, опустошенным и почти потерявшим рассудок. Спустя время он сказал:

— Черт возьми…

10

На следующее утро, измотанный от слишком большого количества черного кофе и декседрина, Черроне столкнулся с Арчи Манном у ломбарда на Миссисипи.

— Ты выглядишь как дерьмо, Донни, — сказал тот.

Черроне рассмеялся. После всего, через что он прошел, этот парень не был бы менее угрожающим, даже если бы надел клоунские туфли и катался на одноколесном велосипеде, сигналя клаксоном.

— Ты всегда выглядишь как дерьмо, Манн. Наверное, из-за пончиков и осознания, что твоя жизнь — чертова пустышка.

Манн просто посмотрел на него.

— Чуть более угрюмый, чем обычно, Донни?

— Ага, не выспался.

— Не сомневаюсь.

Манн закурил.

— Решил заглянуть и сообщить хорошие новости.

— Ты уходишь на пенсию?

— Нет, пока нет. Но твой дружок-угонщик, Поли Уэйд, мертв.

Черроне почувствовал, как воздух выходит из него. Он прислонился к кирпичной стене ломбарда. Мертв? Это сказал этот гад? Конечно-конечно. А почему нет? Поли Уэйд должен быть мертв. Наверное, поэтому тот урод не убил меня прошлой ночью, его брюхо уже было набито. Черроне вздохнул.