Книга Ленты и ножи, страница 101 – Елена Сокол

Я закрываю тебе рот ладонью.

— Тс-с!

Твои глаза широко распахиваются.

— Тихо, – велю я и осторожно высовываюсь из-за угла.

Проклятье! Двое полицейских обходят нашу тачку кругом, сверяют номера. Один из них что-то передает по рации.

— Нужно валить, – говорю я, хватая тебя за запястье.

— Да что, блин, такое? – сопротивляешься ты.

— Они нашли нашу тачку, нужно уезжать отсюда.

— Тогда нужно вернуться в отель, забрать наши вещи!

— Исключено, – резко отвечаю я, ускорив шаг. – Сейчас там будет куча полицейских, они узнают, где мы остановились, и вломятся в номер.

— Предлагаешь все бросить? – твой голос дрожит, ты на грани истерики. – Там твоя коллекция ножей, все наши шмотки и побрякушки из дома Каминских!

— А документы?

— Во внутреннем кармане рюкзака. Там же, где остатки денег.

— Отлично.

— Ян, а что мы будем делать? – спрашиваешь ты, едва поспевая за мной.

— Все нормально, не переживай, – твердо говорю я.

У меня в кармане лежит стилет. Привычка всегда брать с собой хоть какое-то оружие меня не подвела.

Квартирка над супермаркетом. Окно разбито и заделано фанерой. Я договорился с одним типом в баре, чтобы он пустил нас переночевать, и вот мы здесь, пока он надирается в хлам за наш счет.

— Не волнуйся, завтра я найду тачку, и мы уедем.

— От простыней пахнет плесенью и табаком, – вздыхаешь ты. – Почему нельзя было остановиться в каком-нибудь отеле?

— Потому что это опасно. – Я передаю тебе газету, которую прихватил в магазине на углу. – По всему городу развешаны ориентировки. Они ищут миниатюрную блондинку и высокого брюнета. И еще полиция назвала наши имена.

— Дай-ка сюда, – ты выхватываешь газету и исступленно водишь глазами по строчкам. – Черт, они нашли кого-то из приюта, кто дал им интервью. «Одна из девушек, пожелавшая остаться неизвестной, сообщила, что Зелиньская показала себя упрямой и конфликтной. Она постоянно спорила с монахинями, вела себя вызывающе и просила звать ее Марой. А Яна Копача она называла своим парнем, так что мне слабо верится в то, что тот удерживает ее силой». Что? Вот сука! И кто эта тварь?

— Какая разница?

— Это все неправда! Ну, или… не все.

— Плохо то, что они напали на наш след, и нам теперь придется быть осторожнее.

— И что мы будем делать?

— Поедем в Россию. Там легче скрыться. К тому же у меня есть счеты с тем, кто сделал мою жизнь в детдоме невыносимой. Я хочу навестить его.

Всю свою жизнь я чувствовал себя изгоем, Мара, и думал, мне никогда не обрести того, кто будет заботиться обо мне, гордиться мной, кто полюбит меня без оглядки. Но теперь все изменилось, и я знаю, что иногда приходится делать плохие вещи, чтобы плохие люди получили по заслугам, и справедливость внутри меня жаждет одержать новую победу.

— Они окрестили тебя Эльблонгским хищником, – теперь ты усмехаешься. – А меня твоей Кровавой невестой. Бу-у!

Я включаю маленький допотопный телевизор, стоящий на подставке у окна. Изображение идет рябью, сигнал прерывается, но звук хороший.

— Касия, дайте комментарий! – вопит журналист, следуя за какой-то женщиной.

— Ждите официальных заявлений, – сухо бросает она, даже не обернувшись.

«Касия Шиманьская – детектив, возглавляющий расследование по делу „кровавой парочки“», – указано в самом низу дергающейся картинки.