Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 77 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Перед глазами снова вспыхнул больничный коридор.

Сумка.

Телефон.

Голос:

— Доктор, вы не успели…

Я стиснула зубы.

— Да, — прошептала я. — Не успела.

Нить дёрнулась, будто радуясь.

Я потянула сильнее.

— Но сейчас успею.

Северин оказался рядом.

Не знаю, как он успел от колодца. Его рука легла поверх моей. Кровь на его ладони снова открылась — старая рана разошлась.

— Вместе, — сказал он.

Живая вода из колодца поднялась по нашим рукам.

Зелёный свет башни ударил в нить.

Мира кричала имя брата.

Лина пела.

Люди на площади повторяли имена детей, как молитву.

Чёрная нить лопнула.

Ворота схлопнулись с глухим ударом.

Данко упал.

Мира вместе с ним.

Я рухнула на колени рядом и сразу прижала пальцы к шее мальчика.

Пульс.

Слабый.

Но есть.

Дыхание.

Рваное.

Но есть.

— Жив, — сказала я.

Мира разрыдалась.

Староста упал рядом, обнял обоих детей и впервые за всё время не пытался выглядеть сильным.

На площади плакали.

Тихо. Громко. С облегчением. С ужасом.

Кто-то смеялся.

Кто-то опускался на колени.

Северин сел рядом со мной прямо на мокрую землю. Его рука всё ещё лежала поверх моей.

Я посмотрела на наши пальцы.

Потом на него.

— Ты опять порезался.

— Медицинское наблюдение впечатляет.

— Не язви. Инфекцию занесёшь — сама буду лечить.

— Угрожаешь помощью?

— Самой страшной.

Он улыбнулся.

Устало.

Тепло.

И в этот момент башня заговорила.

Уже не в голове.

Всей площадью.

Ошибка исправлена. Дети сохранены. Приказ изменён.

Я подняла голову.

На камне у основания башни проступили зелёные буквы.

Северин побледнел.

— Что там?

Он прочитал вслух:

— “Первая застава признаёт хозяйку. Дорога к Серой заставе открыта”.

— Серой? — спросила я.

Матвей говорил, что вторая точка была серая.

Спящая.

Староста поднял голову.

— Серая застава — место, где спят взрослые, не сумевшие выйти из леса.

Северин медленно встал.

— Там может быть путь к сердцу Арвенна.

Я посмотрела на Данко, на Миру, на детей, которых ещё нужно было осмотреть, напоить, согреть, перевязать, вывести из шока.

— Пусть подождёт.

Северин посмотрел на меня с почти незаметной улыбкой.

— Дети сначала?

— Пациенты сначала.

Башня над нами тихо зашелестела листьями.

А вдалеке, глубоко под землёй, кто-то ударил в закрытые ворота.

Один раз.

Второй.

Третий.

И голос короля Эдварда прошёл по лесу, тихий и довольный:

— Хорошо, новая Ева. Спасай их. Чем больше спасёшь, тем больнее будет выбирать потом.

Король Эдвард умел портить моменты.

На площади только что захлопнулись ворота. Данко дышал. Мира рыдала, прижимаясь к брату. Лина сидела рядом с остальными детьми и всё ещё шептала их имена, будто боялась, что если остановится, башня снова заберёт их внутрь.

А под землёй, глубоко-глубоко, за слоями корней, воды и древних печатей, голос мёртвого короля сказал:

— Чем больше спасёшь, тем больнее будет выбирать потом.

И лес услышал.

Листья над заставой зашептались. Колодец дрогнул. Башня, только что признавшая меня хозяйкой, тихо застонала камнем.

Я сидела на мокрой земле, держала пальцы на шее Данко и думала только об одном:

“Потом”.

Потом будет король.

Потом будет Серая застава.

Потом будет Летиция, если она ещё осталась собой.

Потом будет Совет, Рейнар, Северин, Арвенн, правда, гниль, империя и всё остальное, что этот мир решил сложить на мои плечи.