Книга Божье чудовище, страница 41 – Лариса Петровичева

Наверно, это прозвучало слишком дерзко. Доктор Броуди и без моих желаний разберется, как именно я должна работать. Но Божье чудовище вдруг качнул головой, соглашаясь.

— Хорошая мысль, Флер. Давайте поступим так: по вечерам я буду вас учить основам зельеварения. Начнем с простых зелий и постепенно будем усложнять. Вдруг у вас откроется талант? Не вечно же вам работать моей помощницей, правда?

Не вечно… Я внезапно поняла, что доктор Броуди не собирается привязывать меня к этому дому и своей жизни. Он дает мне свободу решать самой и выбирать дорогу – ту, которая мне понравится. Это было настолько неожиданно, почти странно, что я уставилась на него, не зная, что сказать.

— Думаете, я смогу стать зельеваршей? – наконец, спросила я. Божье чудовище взял мраморную ступку, отправил в нее несколько зеленоватых кристаллов и вооружился пестиком.

— Мы ведь можем попробовать и посмотреть, что из этого выйдет, не так ли? Вам ведь рано или поздно понадобится другая работа, – заметил он. – А ее проще искать, когда уже имеешь профессию.

— Что вы имеете в виду? – спросила я. – Хотите расстаться со мной?

Мэри-Энн всегда говорила: лучше спросить прямо, и пусть человек объясняет, чем домысливать самой.

— Ни в коем случае, – быстро ответил доктор Броуди. – Мне нравится ваша энергия и старание. Но я не хочу вас к себе привязывать деньгами или благодарностью. Я не Шеймус Лонгвилл. Вы всегда сможете уйти, если захотите, Флер. Я собирался сказать вам об этом еще вчера.

Я машинально начала перебирать сердоликовые бусины на красной нитке, повязанной на правом запястье – в приюте давали такие, якобы они отгоняли злых духов. Не знаю, как насчет злых духов, но мне эти бусины помогали успокоиться и не ляпнуть что-нибудь невпопад.

Впрочем, сейчас не помогло.

— Простите, доктор Броуди, но я не понимаю, – выпалила я. – Вообще не могу понять, как, почему вас до сих пор никто не полюбил.

Жуткая рука, которая работала сразу двумя пробирками с шипящим содержимым, вдруг замерла. Спустя несколько мгновений Божье чудовище перелил все в колбу, поставил пробирки на стойку и ответил:

— Наверно, потому, что я монстр. Урод.

— Глупости какие! – воскликнула я. – Доктор Броуди, это же глупости вы говорите! Вы же добрый! Хороший! Почему никто этого не видит?

Божье чудовище снова издал тот жутковатый звук – засмеялся. Наверно, я казалась ему наивной и глупой. Дурочкой из приюта, которая не знает жизнь и не понимает, как в ней делаются дела.

— Почему же? Это видят все. Но для любви, дорогая лин Весткотт, нужно что-то другое. Почему, например, любят убийц и насильников? Я читал в “Ежедневном зеркале”, что Джимми-Сорокопут получает не менее дюжины писем от поклонниц каждый день.

— Что за Джимми-Сорокопут? – нахмурилась я.

— Серийный убийца. Прославился тем, что нанизывал тела жертв на прутья оград. Сорокопут так делает с добычей.

Я поежилась.

— Это какой-то вывих в голове. Таких нельзя любить, – твердо сказала я.

— Меня тоже, – откликнулся доктор Броуди, мягко покачивая колбу. Жидкость в ней будто дышала, выбрасывая сиреневые искры через равные промежутки времени. – С точки зрения обывателей я намного страшнее Джимми-Сорокопута.

Я вздохнула, окончательно собираясь с силами, и сказала:

— Доктор Броуди, вы можете снять эту мантию?