Книга Божье чудовище, страница 40 – Лариса Петровичева

— Как вы со второй женой? – не удержалась я.

Грей отложил ложку, потер кулаком глаз и уставился на меня так, словно прикидывал, как будет разбирать на части прямо на этой белоснежной скатерти.

— Баба свое место должна знать, – проговорил он с глубочайшей убежденностью. – Что вот! – удар кулака по столу. – Вот! Тихо сиди, а не ешь мужику мозги чайной ложкой! Я со службы прихожу, я из колодца девку-утопленницу вынимал вот этими руками, а потом разбирался, почему ей в рот ее ж панталоны забили, а Хизар, тварь такая, еще тявкает на меня, почему пьян пришел! Так вот тебе в зубы, чтоб не тявкала.

На миг мне почудилось, что старший инспектор видит не меня и не столовую в доме доктора Броуди, а свою старую квартиру и бывшую жену.

— Поешьте лучше, – негромко, но очень твердо посоветовал Божье чудовище, и Грей послушно принялся есть.

— Меня со всех сторон грызут, – сообщил он. – Комиссар рожу отожрал шире газеты, на вызовах сто лет не был, а еще вякает, и слова ему не скажи. Журналисты эти драные треплют, как волка барбоски! А мне чего делать, цветочки нюхать? А я…

Старший инспектор вдруг положил ложку, качнулся и начал медленно заваливаться в сторону. Алекс вновь появился бесшумно – подхватил Грея под мышки, и доктор Броуди произнес:

— Уложите его в гостевой спальне, Алекс, пусть выспится. Пора ему отдохнуть от всего… а нам от него.

* * *

Старший инспектор убрался утром, когда еще даже не развиднелось, а я спросила, придя после завтрака в лабораторию:

— Вы ведь дали ему какое-то зелье в свекольнике, правда?

Доктор Броуди, который расставлял перед собой на столе пузырьки, колбы и стеклянные коробки с какими-то порошками, согласно кивнул.

— Успокоительное. Думаю, ему пошло на пользу.

Я понимающе кивнула и, осторожно шагнув к рабочему столу, спросила:

— А что вы сейчас собираетесь готовить?

Что-то прошелестело под мантией, качнулась клювастая маска, и глаза в ее прорезях сверкнули тепло и весело.

— Это будет средство от разделения сознания, – ответил доктор Броуди. – Его назначают пациентам психиатрических клиник. Сознание не всегда способно справиться с пережитым горем или болью, и оно начинает создавать как бы новую личность поверх старой. Такую, которая незнакома с прошлым. Мое средство помогает сохранить целостность рассудка и исцелить травму.

Я понимающе кивнула. Душу невольно захватывало восторгом и интересом. Доктор Броуди был бесконечно талантлив и пустил свой талант на помощь людям, а не на насилие или заносчивость, как у вчерашнего Лонгвилла.

Здорово я его поддела. Приятно вспомнить.

— Это, наверно, очень сложно, – сказала я. Бугристая плоть Божьего чудовища перекатилась под мантией, словно он неопределенно пожал плечами. Мне снова представился красивый и молодой зельевар, которым доктор Броуди был когда-то – у него точно была самая светлая, самая добрая улыбка.

Улыбнется ли он еще хоть раз по-настоящему?

— Нет ничего сложного, когда начинаешь с простого и постепенно увеличиваешь нагрузку, – ответил доктор Броуди. – Кажется, вы не просто ведете светскую беседу, Флер?

Я кивнула. Божье чудовище принялся работать: снял крышку с одного из пузырьков, отсчитал сиреневые капли в колбу, добавил золотистого вонючего порошка, и капли противно зашипели.

— Да, можно и так сказать. Мне интересно, чем вы занимаетесь. Я бы хотела поучиться зельеварению, а не просто паковать пузырьки и относить на почту, – ответила я.