Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 5 – Маргарита Фуаро

На пороге стояли двое мужчин в мехах и кожаных поясах. У каждого у бедра висел нож. За их спинами — Варка, всё такая же сухая и недовольная.

— Пора, — сказала она.

Я поднялась.

Ноги почти не слушались. Красное платье тянуло вниз, пояс давил на рёбра, гривна холодила шею. Я сделала шаг и чуть не споткнулась о подол.

Один из мужчин усмехнулся.

Малуша тут же оказалась рядом и поддержала меня под локоть.

— Госпожа ещё слаба.

— Князь велел привести, — ответил мужчина. — Живую.

Слово прозвучало неприятно.

Живую — значит, возможны варианты.

Мы вышли в коридор.

Дом оказался большим, тёмным и тесным. Деревянные стены блестели от копоти. Где-то трещали лучины. Из щелей тянуло холодом. По углам стояли женщины, служки, какие-то девочки с корзинами, старухи в платках. Все замолкали, когда я проходила мимо.

Они смотрели не с любопытством.

С ожиданием.

Так смотрят на больного, про которого уже решили, что он не жилец, но всё равно интересно — дотянет до утра или нет.

Я шла медленно. Старалась не показать, как дрожат колени. Малуша почти неслышно шептала:

— Здесь порог. Осторожно. Теперь вправо. Голову ниже. Не так. Ниже.

— Если я ещё ниже голову опущу, я упаду.

— Лучше упасть, чем гордо пройти мимо старших.

Я едва не рассмеялась. Нервно, глупо, совершенно не к месту.

Смех застрял в горле, когда мы вышли во двор.

Холод ударил в лицо сразу.

После душной комнаты воздух показался ножом. Снег скрипнул под мягкими сапогами. Вокруг поднимались деревянные стены детинца, горели факелы, мелькали люди в мехах и кольчугах. Над крышей гридницы валил дым. Где-то лаяли собаки. Дружинники у ворот обернулись на меня, и один что-то сказал другому. Оба усмехнулись.

Я крепче сжала пальцы.

Не смотреть. Не реагировать. Не выдать страх.

Малуша заметила.

— Госпожа…

— Всё нормально.

— Вы так говорите, будто зубы сжимаете.

— Потому что сжимаю.

Она на миг растерялась, потом вдруг тихо фыркнула. Почти улыбнулась. И сразу снова испугалась собственной улыбки.

Нас подвели к широким дверям.

Изнутри гридницы шёл шум. Мужские голоса. Смех. Звон чаш. Глухой удар ладони по столу. Запах жареного мяса, мёда, дыма, кислой капусты и человеческого тепла. Всё смешалось так плотно, что меня чуть не замутило.

Двери раскрылись.

И все посмотрели на меня.

Я не знала, сколько их было. Много. Слишком много.

Длинные столы. Лавки. Мужчины с бородами, в дорогих кафтанах и грубых воинских рубахах. Женщины вдоль дальней стены — прямые, неподвижные, с закрытыми волосами и внимательными глазами. На стенах — щиты, волчьи шкуры, оружие. В центре горел большой очаг.

Шум стих не сразу. Сначала по залу прошёл шёпот. Потом кто-то тихо усмехнулся. Потом замолчали и дальние столы.

Меня рассматривали.

Не как княгиню.

Как вернувшуюся из могилы.

Я сделала шаг.

Потом второй.

Подол цеплялся за ноги. В висках стучало. Я старалась дышать ровно и не хвататься за Малушу, хотя без неё, возможно, уже лежала бы на полу.

И тогда я увидела его.

Князь сидел во главе гридницы.

Ратибор Волчий.

Он был не таким, каким его рисует воображение, когда слышишь слово «князь». Не молодой красавец с мягкой улыбкой и золотым венцом. Не сказочный правитель.

Опасный человек.

Высокий, широкоплечий, в тёмном сукне и мехе, с серебряной гривной у горла. Волосы тёмные, убранные назад. На скуле — старый шрам. Лицо спокойное, почти каменное. Но это спокойствие не было равнодушием. Оно было силой, которую не надо доказывать.