Книга Пятая Жена Сурового Князя, страница 7 – Маргарита Фуаро

Малуша сзади задышала так, будто сейчас упадёт.

Несколько мужчин поднялись с лавок. Не полностью — только подались вперёд. Будто ждали приказа.

Ратибор поставил чашу на стол.

Тихо.

Но звук почему-то разнёсся по всей гриднице.

— Ты забыла, где стоишь?

Я посмотрела на него. На нож. На людей. На двери, до которых было слишком далеко. На Малушу, которая наверняка пострадает, если я продолжу.

И впервые за этот вечер сделала умный выбор.

Опустила голову.

— Возможно, княже, я забыла многое. Но не настолько, чтобы желать смерти прямо сейчас.

В зале кто-то нервно хмыкнул.

Ратибор долго молчал.

Я чувствовала его взгляд почти кожей. Он не поверил. Ни одному слову. Но почему-то не приказал схватить меня. Не ударил. Не унизил ещё сильнее.

Он думал.

И это было опаснее гнева.

Наконец князь откинулся на спинку резного кресла.

— Слаба ещё.

Я промолчала.

— Глаза чужие. Язык чужой. Память дырявая. А гордости — на целый род.

У стола кто-то усмехнулся, но тут же смолк, когда Ратибор повернул голову.

— Княже, — негромко сказала Яромира.

Одно слово. Но в нём было предупреждение.

Ратибор не посмотрел на мать.

— Эту, — сказал он, и слово полоснуло сильнее, чем если бы он назвал меня по имени, — в дальний терем.

Малуша за моей спиной застыла.

Я подняла голову.

— Что?

Ратибор посмотрел прямо на меня.

— До утра пусть не умрёт.

Несколько человек рассмеялись. Тихо, осторожно, проверяя, можно ли. Яромира не смеялась. Женщины у стены тоже. Варка у двери только поджала губы.

Я должна была испугаться.

И испугалась.

Но вместе со страхом пришло другое — злость. Горячая, живая, почти спасительная. Меня только что привели как вещь, осмотрели как подозрительную лошадь на торгу и отправили туда, где умерла предыдущая жена.

Я сжала пальцы так сильно, что кольца впились в кожу.

— Благодарю за заботу, княже.

Слова вышли ровно.

Слишком ровно.

Ратибор чуть наклонил голову. Впервые в его взгляде мелькнуло нечто похожее на интерес.

— Уведите.

Малуша схватила меня за рукав раньше, чем я успела сказать ещё что-нибудь самоубийственное.

Мы шли обратно через гридницу под взглядами десятков людей. Теперь шум возвращался медленно. Сначала шёпот, потом смешки, потом стук чаш. Пир оживал, будто ничего не случилось.

Только я уже знала: случилось.

Князь понял, что я не Милена.

И я поняла, что он не просто суровый правитель из страшной сказки. Он видел детали. Слишком хорошо видел.

На дворе холод ударил в лицо почти с облегчением.

Я вдохнула полной грудью. Воздух пах снегом, дымом и лошадьми.

Малуша тащила меня прочь от гридницы, почти бегом.

— Медленнее, — сказала я. — Я сейчас упаду.

— Лучше здесь, чем там.

— Дальний терем далеко?

Она не ответила.

Мы прошли вдоль стены, мимо тёмных построек, мимо закрытого колодца, мимо сарая, из которого тянуло сеном. За спиной всё ещё гремел пир. Впереди становилось тише. Факелов было меньше. Снег здесь лежал почти нетронутый.

Узкая дорожка вела к отдельному тёмному дому у внутренней стены.

Он стоял чуть в стороне от остальных, будто его не построили, а сослали.

Окна узкие. Крыша тяжёлая. Дверь чёрная от времени.

Я остановилась.

— Это он?

Малуша кивнула.

— Дальний терем.

Внутри дома не горел свет.

— Почему он пустой?

Девушка не сразу ответила. Потом тихо сказала:

— Потому что туда селят тех, кого нельзя выгнать. И нельзя держать рядом.