Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 6 – Маргарита Фуаро

Кахем смотрел на меня без всякого выражения.

— Всем умирающим ты так говоришь?

Удар попал точно.

Я замолчала.

Потому что да. Почти всем. Всем, кого не успела спасти. Всем детям, чьим родителям говорила: «Мы боремся».

Где-то в глубине дворца снова раздался шум.

Сначала — быстрые шаги.

Потом — женский вскрик.

Потом детский кашель.

Не крик. Именно кашель. Рваный, сухой, с захлёбом. Такой бывает, когда воздух не проходит нормально, когда грудная клетка работает из последних сил.

Я резко повернулась к двери.

Кахем тоже услышал.

По коридору кто-то бежал.

— Позовите Хепу-Сехмета! — кричала женщина. — Быстрее! Царевич синеет!

Я не помню, как оказалась у двери.

— Кахем.

Он молчал.

— Кахем! — Я почти ударила связанными руками по его груди. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Утром утопишь, если захочешь. Но сейчас ребёнок умирает.

Он сжал челюсть.

За дверью снова крикнули. Теперь я услышала имя фараона.

Кахем выругался сквозь зубы на незнакомом языке, схватил меня за локоть и рывком вывел в коридор.

— Если это игра, — сказал он, почти волоча меня за собой, — я сам брошу тебя в озеро до рассвета.

— Если это игра, — выдохнула я, стараясь не упасть, — значит, я сошла с ума окончательно.

Мы почти бежали.

Коридоры мелькали один за другим. Белые стены, золотые узоры, чаши с дымом, испуганные служанки. Где-то на полу рассыпались лепестки лотоса. Кто-то отпрянул от меня с шёпотом: «Нечистая». Кто-то перекрестил воздух странным знаком.

Мне было всё равно.

Кашель становился ближе.

В покоях наследника стоял густой дым. Такой плотный, что глаза сразу заслезились. В центре комнаты на руках у полной женщины бился маленький мальчик. Худой, с мокрыми волосами, с посиневшими губами. Его грудь дёргалась часто и беспомощно.

Вокруг суетились жрецы. Кто-то пел. Кто-то сыпал порошок в огонь. Старый врач с седой бородой держал чашу с тёмным отваром и пытался поднести её к губам ребёнка.

Я на секунду застыла.

Не от страха.

От узнавания.

Вот оно.

То, ради чего я всё ещё могла двигаться.

Я рванулась вперёд.

— Уберите дым!

Все обернулись.

Старый врач вскинул голову:

— Кто позволил привести её сюда?

Я уже была рядом с ребёнком.

— Откройте окна. Сейчас же.

— Нельзя! — выкрикнул кто-то. — Ритуал очищения…

— Он не проклят, — я наклонилась к мальчику, пытаясь услышать дыхание сквозь гул крови в ушах. — Он задыхается.

Мальчик судорожно втянул воздух и не смог выдохнуть.

Я подняла связанные руки.

— Разрежьте верёвку.

Никто не двинулся.

Тогда я посмотрела на Кахема.

— Разрежь. Или потом объяснишь фараону, почему его сын умер у тебя на глазах.

Кахем выхватил нож.

Лён лопнул на моих запястьях.

Я подхватила маленькое горячее тело из рук женщины, которая вскрикнула и попыталась удержать его.

— Держите голову. Не так. Вот так. Свет сюда. Воду. Чистую ткань. И уберите этот проклятый дым!

За спиной кто-то резко сказал:

— Что здесь происходит?

Этот голос я уже знала.

Фараон стоял в дверях.

А у меня на руках задыхался его сын.

Фараон стоял в дверях.

В комнате сразу стало тише. Не потому, что тревога прошла. Просто все испугались дышать громко.

А Сену всё ещё задыхался у меня на руках.

Маленькое тело было горячим, мокрым от пота. Рёбра под тонкой кожей ходили часто-часто, губы синели, пальцы вцепились в край моей одежды. Он пытался вдохнуть, но воздух будто застревал где-то внутри.