Книга Жена Фараона, которую должны казнить, страница 4 – Маргарита Фуаро

Меня вывели из тронного зала боковым проходом.

Солнце било в глаза так ярко, что всё плыло. Белые стены, красные колонны, золотые полосы на полу. Где-то журчала вода. Где-то плакала женщина. А где-то, совсем рядом, всё ещё кашлял ребёнок.

Я знала этот кашель.

Не здесь. Не в этом дворце. В другой жизни.

В реанимации, где пахло спиртом, пластиком и усталостью. Там тоже взрослые иногда молились вместо того, чтобы дышать за ребёнка. Только там у меня были трубки, кислород, мониторы, лекарства.

Здесь у меня были связанные руки и чужое тело.

Меня привели в небольшие покои с низким ложем, каменной скамьёй и узким окном под самым потолком. Дверь закрылась снаружи. Щёлкнул засов.

Я осталась стоять посреди комнаты.

Тихо.

Слишком тихо после зала, приговора, крика.

Я опустила взгляд на свои запястья. Лён впился в кожу. Там уже проступили красные полосы. Я осторожно потянула узел зубами, но только обожгла губу о грубые волокна.

— Госпожа…

Я резко обернулась.

В углу стояла девушка. Молоденькая, почти девочка. Маленькая, тонкая, в простой серой ткани. В руках — медная чаша с водой. Она смотрела не на меня, а куда-то в пол рядом с моими ногами.

Та самая служанка из зала.

— Кто ты? — спросила я.

Девушка вздрогнула так, будто я ударила её.

— Меру, госпожа.

Голос дрожал.

Я выдохнула. Меру. Надо запомнить. В этом мире имена, похоже, значили слишком много.

— Развяжи мне руки, Меру.

Она побледнела.

— Нельзя.

— Они затекли.

— Нельзя, госпожа. Мне приказали только дать воды.

— Кто приказал?

Меру сглотнула.

— Кахем. Начальник царской стражи.

Значит, воин со шрамом — Кахем.

Я медленно села на край ложа. Ноги дрожали. Всё тело дрожало, но я заставила себя не завалиться набок. Стоило мне показать слабость — и эта девочка окончательно решит, что перед ней чудовище, которое просто устало играть.

— Меру, посмотри на меня.

Она не подняла глаз.

— Пожалуйста, — добавила я тише.

Это слово подействовало странно. Девушка вздрогнула сильнее прежнего и всё-таки посмотрела.

В её глазах было столько страха, что мне стало холодно.

— Ты думаешь, я убила мальчика? — спросила я.

Меру сжала чашу так крепко, что вода дрогнула.

— Я не думаю, госпожа.

— Думаешь.

Она молчала.

— Как его звали?

— Наследника?

— Да.

— Иари, госпожа.

Имя прозвучало мягко. Детское. Совсем не похожее на грозные титулы, которыми меня давили в зале.

Иари.

Мёртвый ребёнок.

Я сглотнула.

— Сколько ему было?

Меру отвела взгляд.

— Восемь разливов.

Восемь лет.

Я закрыла глаза.

Восемь.

Передо мной на миг всплыло другое лицо. Бледное, измученное, с прозрачными веками. Мальчик из моей последней смены. Я давила ладонями на его грудную клетку, считала вслух, слышала собственный голос как чужой. Раз. Два. Три. Ещё. Ещё.

Потом монитор запищал ровной линией.

Я открыла глаза.

— А младший? Тот, кто кричал?

— Царевич Сену.

— Что с ним?

Меру испуганно оглянулась на дверь.

— Я не знаю.

— Знаешь.

— Госпожа, мне нельзя говорить.

Я усмехнулась. Коротко, зло, почти беззвучно.

— Меня утром утопят. Думаешь, мне теперь есть дело до того, что кому можно?

Девушка побледнела ещё сильнее.

Я сама услышала, как это прозвучало. Утопят. Как будто речь не обо мне.

Меру поставила чашу на низкий столик и сделала шаг назад.

— Царевич болеет после смерти брата. Иногда ему трудно дышать. Иногда он кричит во сне. Храмовые врачи говорят, что это тень горя.