Книга За седьмой печатью, страница 73 – Евгения Якушина

— Спасибо, господин профессор, вы слишком щедры к моим скромным заслугам, – Руднев был вынужден ответить, чтобы заполнить возникшую паузу. К чему клонил профессор, он пока не понимал, и в свете последних событий это его сильно беспокоило.

— Бросьте! Это не комплимент, а констатация факта. Вы – талантливый молодой человек из благородной семьи и с репутацией по нынешним временам так просто совершенно идеальной. Вас ждет блестящее будущее, если только вы разумно распорядитесь своей судьбой и сделаете правильный выбор.

Профессор снова замолчал, испытующее глядя на Руднева.

— Простите, господин профессор, но я не понимаю, к чему этот разговор, – осторожно ответил тот.

— Вы уже избрали для себя трудовое поприще?

— Нет, господин профессор.

— Что ж, у вас еще есть время. Однако, уверен, вы понимаете, что для успешной карьеры вам необходима достойная протекция? Вы же хотите добиться успеха и славы? Не правда ли, молодой человек?

— Боюсь, я не так амбициозен, как вы обо мне думаете, – уклончиво ответил Руднев, которому разговор нравился все меньше и меньше.

Дмитрия Николаевича беспокоил не только оборот, который принимала беседа, но и выбранный Строгоновым маршрут. Пройдя через внутренний двор, они свернули на боковую аллею, ведущую, как было хорошо известно Рудневу, прямиком к бывшему особняку княжны Волконской. Его правое крыло, в котором уж несколько десятков лет планировалось организовать новые медицинские лаборатории, пустовало, а в левом располагался анатомический театр. Места этого Руднев откровенно страшился.

— Амбиции, друг мой, дело наживное, – меж тем продолжал Михаил Петрович. – Как говорится, аппетит приходит во время еды. Однако, не имея должного старта, потом поздно надеяться на достойное удовлетворение своих ожиданий. Вы меня понимаете?

— Простите, господин профессор, но нет. Вернее, я не понимаю, почему вы говорите со мной об этом.

— Осторожность – полезное качество для правоведа! – похвалил Строгонов. – Хотя, судя по разбитому лицу, осторожны вы не всегда и не во всем, – профессор саркастически улыбнулся. – Не сверкайте на меня глазами, Руднев, я не собираюсь читать морали. Напротив, у меня к вам предложение. Я располагаю очень хорошими и, так сказать, надежными связями в самых разных ведомствах и готов предложить вам свое покровительство и обеспечить протекцию.

Руднев остановился, идти дальше он не хотел.

— Ваше предложение крайне лестно для меня, господин профессор.

— Но?..

— Но я по-прежнему не понимаю, чем обязан такому вниманию с вашей стороны.

— Что же, начистоту так начистоту. Вы правы. Мое предложение не бескорыстно… Почему вы остановились? Идемте.

Строгонов снова зашагал по направлению к дому Волконской, и Руднев был вынужден следовать за ним.

— Куда мы идем, господин профессор? – не выдержал Руднев, чувствуя, как в душе поднимается паника.

— В анатомический театр. Лучшее место для приватных разговоров. Там никого никогда не бывает в неучебное время, и нам никто не помешает.

— Но мы и так разговариваем!

— Пока говорю я, а вы, молодой человек, слушаете и задаете вопросы. Мне бы хотелось поменяться с вами ролями, и что-то мне подсказывает, что случайные свидетели нам при это не нужны. Особенно вам!

— О чем вы, профессор?

— О той информации, которой вы располагаете и которой поделитесь со мной в обмен на мое покровительство. Не прикидывайтесь дураком, Руднев, вы понимаете, о чем я говорю. Почему бы вам не быть откровенным со мной? Тем более, что это будет полезно для вашего будущего.