Книга Свора: Твой сосед, страница 149 – Рея Бёрн

И я не делаю ни одного из этих трёх действий.

— Сильнее… можно? — Она поднимает на меня потемневшие глаза. В них светится вопрос, искренняя забота и что-то ещё. Что-то очень тёмное, женское, любопытное. Я молча убираю свою руку, отдавая ей абсолютный, безраздельный контроль над собой.

Она сжимает пальцы крепче. Уверенно ускоряет темп. Её большой палец влажно скользит по чувствительной головке на верхней точке каждого движения — плавно, с выверенным нажимом. Я сдавленно мычу и толкаюсь бёдрами вверх, не в силах удержать себя на матрасе. Она замечает это и улыбается. Крошечной, торжествующей улыбкой. Той самой, которую я видел только на стримах Кира. Улыбкой, которая принадлежала исключительно Ками — дерзкой, непробиваемой панде. И эта улыбка сейчас сияет на лице моей Милы, которая лежит рядом со мной абсолютно голая, с моими багровеющими следами на бёдрах, и трогает меня с той же самой дьявольской дерзостью, с которой привыкла подкалывать своих зрителей. От этого осознания у меня внутри не остаётся вообще ничего. Никакого контроля.

— Нравится? — в её охрипшем голосе звучит откровенная подначка, провокация. Ками в чистом, неразбавленном виде.

— Ты серьёзно задаёшь этот вопрос? — сипло выдыхаю я сквозь намертво сцепленные зубы. — Сейчас? Ты держишь меня в кулаке, и я не могу поймать ни одной мысли. Как думаешь?

Она смеётся. Тихо, низко, торжествующе. С вибрирующим звуком, от которого по моему позвоночнику прокатывается раскалённая волна. И ещё больше ускоряет ритм. Её тонкое запястье двигается всё увереннее, всё жёстче. Я бессильно запрокидываю голову назад, мышцы пресса каменеют до судорог. Вспышкой бьёт мысль: она учится на мне. Прямо сейчас. Она жадно читает моё искажённое лицо, ловит мои сдавленные звуки и мгновенно подстраивается под них — точно так же, как я читал её тело десять минут назад. И от этой зеркальности, от осознания того, что она не просто пробует, а изучает меня, внимательно, с дикой концентрацией, которая делает её пальцы с каждой секундой всё точнее, моё удовольствие взмывает вверх по вертикали. Без всяких ступеней. Сплошной, непробиваемой стеной жара.

— Мила… — Мой голос с треском рвётся. — Я близко. Слишком близко.

— Хорошо, — спокойно говорит она. И не замедляется ни на долю секунды. Не убирает влажную руку. Наоборот, грациозно приподнимается на локте и смотрит на меня сверху вниз. С таким выражением лица, в котором не осталось ни грамма, ни тени прежнего стыда. Только это тёмное, дьявольское любопытство и что-то очень похожее на осознание собственной власти.

Она знает. Она прекрасно знает, что я сейчас полностью, безраздельно в её руках, и в прямом, и в переносном смысле. И ей это безумно нравится. А мне до одури нравится то, что это нравится ей. От этого двойного, замкнутого друг на друге знания мне окончательно наступает конец.

Я кончаю. Прямо на собственный живот. С длинным, глухим, рваным стоном, который из последних сил давлю в себе, до боли упираясь затылком в подушку. Она не останавливается — продолжает плавно, обволакивающе двигать рукой. Мягче, медленнее, бережно выжимая из меня последнюю, затухающую пульсацию. Я тяжело накрываю её перепачканные пальцы своей ладонью и мягко останавливаю. Потому что сейчас каждое её прикосновение балансирует на той тончайшей грани, где запредельное удовольствие и чистая боль становятся неразличимы.