Книга Не проси, страница 128 – К. Блэквуд

Тия смотрела на отца спокойно.

— Они стучат, — сказала она.

Менна опустился перед ней на колени. Он дрожал.

— Кто?

— Те, кто внутри.

— Внутри чего, птичка?

Она нахмурилась, подбирая слово. Потом приложила ладонь к животу.

— Всего.

С южных ворот сорвался один крюк. Створки дрогнули. Люди снаружи закричали громче. Песок пошёл плотнее, закружился в воздухе, залепил глаза, забился в рот. В ушах стоял звон и завывания горячего ветра с песком. На стене над воротами тёмная фреска с солнечной ладьёй начала шелушиться. Краска осыпалась кусками, и из-под неё проступали старые линии, которых Менна раньше не видел: длинная пасть, раскрытая под лодкой солнца.

Сехем появился рядом с ним, тяжело дыша после лестницы.

— Уводи её к северной стене.

— Куда?

— Там старый порог. Быстро.

— А ты что будешь делать? тебе нужно уходить с нами!

— Нет. Я буду делать то, что умею.

Сехем подбежал к младшему жрецу, который ел хлеб с песком, и ударил его посохом по лицу. Тот рухнул на бок. Не умер, только захрипел и выплюнул серую кашу. Послушники отшатнулись. Старик поднял посох и закричал так, что двор на мгновение стих:

— Кто откроет ворота — сам станет пищей!

Это подействовало лучше молитвы.

Менна подхватил Тию. Она была легче, чем утром. Или ему показалось от страха. Неферет побежала рядом, придерживая её ноги. Они пересекли двор, где песок уже лежал волнами, как у края пустыни. У северной стены действительно был старый порог — низкий каменный выступ перед заложенной дверью. Когда-то здесь был проход в прежнее святилище, потом его замуровали. На камне ещё виднелись следы петель.

Сехем подоспел через минуту. Лицо у него было в крови — не своей, кажется. Он бросил на порог один из обломков с вырезанной дверью, потом вынул из-за пояса красный шнур.

— Положи её руку на камень.

Неферет встала между ним и дочерью.

— Нет.

— Если знак раскроется полностью, будет уже поздно, она уйдет.

— Куда? Говори, жрец!

Сехем тяжело посмотрел на неё. И Неферет, умная Неферет, которая не верила в храмовые туманы и всегда слышала, когда мужчины прячут слабость за важными словами, больше ничего не спросила.

Менна осторожно положил руку Тии на камень.

Девочка вздрогнула.

— Холодно.

— Сейчас, — сказал Менна. — Сейчас всё будет хорошо.

Она посмотрела на него.

— Ты опять обещаешь.

Эти слова ударили больнее любого крика.

Сехем обвязал её запястье красным шнуром, но не туго. Другой конец привязал к каменному выступу. Потом достал кусок влажной глины и замазал место, где знак касался порога. Делал всё быстро, грубо, без красоты. Глина ложилась комками, пачкала кожу Тии. Неферет тихо всхлипнула, но не вмешалась.

— Это поможет? — спросил Менна.

— Ненадолго.

— Насколько?

— Не спрашивай, я не знаю.

Менна хотел выругаться, но Тия внезапно выгнулась у него на руках. Рот её открылся. Из горла не вышло ни звука. Только песок. Мелкая струйка посыпалась ей на грудь.

Неферет закричала.

Менна разжал дочери зубы пальцами, вычищая песок. Тия закашлялась, вдохнула, задышала. На камне под её рукой глина почернела. В ней проступил отпечаток маленькой ладони. А поверх отпечатка — дверь.

Не нарисованная. Продавленная изнутри.

Сехем отшатнулся.

— Он близко.

— Кто? — спросила Неферет. — Кто он? Скажи мне уже, старик, или я сама выбью тебе зубы и посмотрю, что у вас там за тайны!