Книга Раб и меч, страница 108 – Сэм Альфсен

Единственным человеком, который раз за разом ставил лекаря в тупик… тоже был Син.

Не оставалось ничего другого, как послушно подобрать себя с пола, найти свои вещи и собраться в путь. Нуска с искренней любовью погладил ножны меча, выкованного Минхэ. Это было его первое оружие, с него начался путь Нуски как бойца.

Уже темнело, когда лекарь кое-как нашёл дорогу к конюшням. После произошедшего он плохо соображал и глуповато кивал или качал головой на вопросы стражников.

— Вы умеете ездить верхом?

— Нет.

— У вас проблемы с управлением скирами?

— Да.

— У вас выходило управлять другим зверем?

— Да.

— Вы когда-нибудь сталкивались с пазузу?

— Да.

Стражник нахмурился, почесал затылок и отвёл Нуску к одной из клеток. Там был заперт лохматый пятнистый зверь – такой же, как тот, которого лекарю когда-то удалось победить на арене. За убийство которого он был однажды проклят.

Кажется, пазузу почувствовал это, поэтому зашипел, стоило Нуске приблизиться.

— Ого! Обычно он куда дружелюбнее. Посмотрим других зверей?

— Нет. Оставьте нас.

Стражник пожал плечами и направился по своим делам, а Нуска присел рядом с клеткой, прямо на солому, и стал болтать с пазузу:

— Эй, я однажды прикончил твоего сородича. Я понимаю, что это не лучшая тема для первого разговора, но мне стоит сразу объясниться. Мне пришлось это сделать. Я бы умер, если бы не убил его. Я даже был проклят. Эй, понимаешь?

Но огромный зверь, напоминавший чудовищно огромного кота, лишь скалился, шипел и дыбил шерсть. Нуска вздохнул. Неужели в этой жизни ему не суждено обзавестись хотя бы одним зверем, который его поймёт?

«Син когда-то рассказывал, что мог разговаривать с волчаками с помощью дэ. Однако пазузу – зверь огненный. Он меня не послушает. А на сирьках или светочах никто не летает».

Нуска хмыкнул, задумался, несколько раз прошёлся по конюшне, а затем кое-что придумал. Он отрезал локон своих волос, взял свечу и, вновь оказавшись у клетки, сжёг волосы прямо у пазузу на глазах.

Зверь принюхался. Подполз ближе к прутьям, вглядываясь в пляшущий огонёк. Его огромные ноздри раздулись, втянув запах дыма. А затем пазузу поднял взгляд и посмотрел на Нуску.

— Значит, с тобой действительно можно общаться с помощью огня… Не повезло тебе, я не арцент.

Нуска решился просунуть руку меж прутьев и коснуться косматой морды. Золотые глаза зверя сузились, но он не кинулся. Победа?

— Через огонь ты смог узнать мою историю, да? Я где-то читал об этом, наверное, в Сонии… Один из бойцов арены сбил со стены факел, ему поджарило ступню. И когда пазузу учуял запах жареной плоти бойца, то не стал нападать. Конечно, того пазузу потом забили копьями, а бойца вновь выгнали на арену, где его загрызли насмерть, но история занимательная.

Зверь молчал. Прикрыв глаза, он стал засыпать, а Нуска продолжал гладить тёплую шёлковую шерсть.

— Даже с тобой поладить проще, чем с людьми. Я не понимаю их. Ни Оанна, ни Сина… никого. Вероятно, я просто не хочу понимать.

Нуска опёрся спиной на клетку, прикрыл глаза и тоже прикорнул. Сны его мучили до боли странные, но знакомые. Вновь вернувшись в Скидан, он начал видеть кошмары.

Весь сон его преследовали два голубых глаза. То горящие лютой ненавистью, то налитые кровавыми слезами.