Книга Всадник дракона, страница 141 – Таран Матару

— Честный или нет, – сказал Джай, – он – все, что у нас есть.

Они заночевали в деревне – в конюшне, принадлежавшей знакомому Руфуса. Джай улегся у дверей, потому что в глубине помещения сильно пахло животными. Несмотря на зуд от соломенной подстилки, юноша проспал на ней почти всю ночь, за исключением краткого перерыва, когда вставал справить нужду.

Ему было труднее дышать душой, пока Уинтер спала, и количество накапливаемой маны было намного меньше, чем когда дракон к нему прикасался. Несмотря на это, Джай добился значительного прогресса, накопив небольшой запас, который надеялся сохранить в течение дня. Он возблагодарил небеса за то, что Руфус научил его этому. Ранее в тот же день юноша восторженно разглагольствовал о новом способе пополнения маны, и Руфус заявил, что вообще-то это он изобрел технику колибри; впрочем, фырканье Фриды ясно дало понять, что она в это не верила. Ну а Джай сомневался. Он считал, что хотя бы название техники старый стражник точно придумал сам.

Теперь юноша дремал в относительном тепле зимнего утра, свернувшись калачиком под мешком из-под картошки. Он рассеянно слушал гул уличной суеты и хотел одного: чтобы Уинтер была здесь и он мог ее обнять.

Он бы не возражал и против объятий Фриды. Он почти ощущал, как ее мягкие губы касались его уха. Ощущал ее горячее дыхание и… язык?!

Джай с визгом подпрыгнул, и огромная мохнатая фигура встала на дыбы, удивленно замычав. Животное отскочило назад, загрохотав по земле копытами, и скрылось в глубине конюшни.

Джай услышал хохот и, обернувшись, увидел Фриду, которая сидела на тюке сена.

— Тебе, похоже, понравилось, – усмехнулась она.

Джай густо покраснел, радуясь, что его брюки были свободными. Не успел он ничего сказать, как двери конюшни распахнулись и внутрь ввалился Руфус с озорным выражением лица.

— Вижу, вы уже познакомились с нашей новой кобылкой. Она немолода, но уверенно стоит на ногах и привыкла к дороге. Иди сюда, красавица.

Он прищелкнул языком и вытянул на ладони сморщенную луковицу. Из мрачных недр конюшни донеслось жалобное сопение, а затем Джай увидел, как в лучах рассвета появился хиро.

Джай был поражен. Хиро здесь были редкостью, поскольку их, как известно, трудно приручить, особенно самцов. Кроме того, каждый день они съедали много травы – масса требуемого корма достигала половины веса животного, – что делало их дорогостоящими для содержания вдали от родных пастбищ.

Это, похоже, не особо заботило прежнего владельца хиро: даже сквозь слой мохнатой, жесткой шерсти очертания ее ребер выделялись отчетливо, как корабельные стропила.

Эта хиро отличалась от огромного зверя, которого он милосердно убил в охотничьих угодьях сабинян: она была меньше ростом, с рогом, не похожим на ту огромную мачту, которую он видел тогда, но таким коротким и тупым, что казался почти декоративным. Рог располагался над широкими, сморщенными ноздрями – между ушей, похожих на раковины. Это была седая, пожилая особь, но у нее все же были трехпалые копыта, бочкообразный живот и приземистая фигура, которые делали хиро бесценным вьючным животным Великой степи.

Хиро широко раскрыла рот, обнюхивая луковицу, а затем длинным языком слизнула ее с руки Руфуса, как собака, поглощавшая лакомство. Ее глаза, хоть и маленькие, светились умом, и она с опаской смотрела на Руфуса, с хрустом расправляясь с острым овощем, словно это было самое изысканное лакомство в мире.