Книга Алый трон, страница 115 – Эми Лиоу

Я сдерживаю чувства. Почему Икта должен был узнать об этом таким образом? Почему не мог оставаться в блаженном неведении? Почему мы не могли и дальше жить как обычная семья? А теперь глубокие, непоправимые трещины пробежали по нашим отношениям, над которыми мы так долго трудились.

Мой брат, единственный родной человек на этом свете, – ушел, все кончено.

Я не отвечаю. Икта поднимается на ноги.

— О сегодняшнем вечере не беспокойся. Я не собираюсь ни с кем этим делиться, – говорит он. – И прости меня, что не смогу тебе помогать, хотя ты меня об этом просила.

Он разворачивается и уходит, оставляя меня одну в Паруватаре.

Ты стала такой, как я, шепчет Кавита.

Я резко поворачиваю голову. Ее нигде нет.

Хватит, шиплю я. Перестань со мной разговаривать.

Ты никому не можешь доверять, никого не можешь любить. Даже твой дражайший брат тебя ненавидит. До конца этого пути ты останешься собой и пройдешь его в одиночестве, Бинса.

Нет. Перестань.Я сдерживаю подступающие к горлу рыдания. Я не хочу быть тобой.

Ты погибнешь, если не примешь себя. Взгляни на тьму внутри – и насладись ею.

Почему она со мной разговаривает? – в отчаянии обращаюсь я к Иламу.

Кто?

Кавита говорит со мной! – ору я.

Это касается только нас с тобой, дочь моя. Илам не слышит меня,заявляет Кавита. Мрачное хихиканье звучит в ушах, затем голос замирает вдали.

Мое дыхание выравнивается, тело покрыто холодным потом. Я беру себя в руки и смотрю на Алый трон – на разрушенную статую Анаса рядом с ним и зловещую дыру позади. Каким-то чудом во время погрома, учиненного Асахаром, трон остался невредим.

Пошатываясь, я встаю и иду к трону, глажу вырезанные углубления в подлокотниках, драгоценные камни в рельефах, изображающих рододендрон.

Это то, за что я сражаюсь, – жизнь без страха, где все любят и уважают меня, какой бы я ни была.

Я прислоняюсь головой к трону и позволяю слезам пролиться.

Всех – включая жрецов и Ракхт – разрушения в Паруватаре повергают в ужас, как я и думала. Краска схлынула с их щек, когда они увидели дыру за троном и упавшую статую. И хотя я не могу прочесть их мысли – в присутствии божественных сосудов Илам снова отступил, несмотря на то что теперь они знают о его существовании, – их ужас бросается в глаза, проявляясь в дрожании рук и испуганном бормотании.

Асахар многозначительно глядит на меня и прислоняется к стене.

Я подхожу к толпе молча, но пространство передо мной сразу расчищается. Осматриваю разрушения – бронзовая голова Анаса, отколовшаяся от тела, вперила в меня взор своих блестящих желтых глаз.

— Харун, сегодня храм Гханатукх закрыт для всех. Даже для тех, кто хотел получить благословение у других Ракхт, – объявляю я твердым голосом. – Вызови Икту, пусть все починит.

Верховный жрец опускает голову:

— Будет сделано, моя Ракхти.

— Ракхти Бинса! – раздается разъяренный голос Иридис. – Ты не можешь замять это дело!

— Если об этом узнают, паника только возрастет.

— Ты же понимаешь, что Пророчество Гиркхи…

Я резко оборачиваюсь и свирепо гляжу на Иридис. Несмотря на внушительный рост и широкие плечи, она в ужасе отшатывается. Несмотря на то, что внутри ее есть божество, а у меня нет.

— Хочешь стать Ракхти Бакхтина? – Я почти рычу. – Кажется, ты знаешь, как исполнять мои обязанности?