Книга Мёд полыни, страница 62 – Екатерина Кожевникова

— Что? – переспросил Стожар, стараясь перекричать завывания ветра.

Его вдруг вместе с сумкой подхватило в воздух и закружило. Бортник пытался уцепиться то за сумку, то за шубу и пролетающие мимо ветки: мир завертелся с невообразимой скоростью, избушка стремительно отдалялась и становилась крошечной, превращаясь в маленькое пятно среди Навьего леса.

— Яга-а-а-а! Предупреждать на-а-а-адо! – раздался сверху высоко над деревьями осуждающий вопль – восточный ветер стремительно уносился ввысь к бесцветному серому небу, бережно заворачивая свою ношу в кокон из листьев и мелких веток.

Яга провожала взглядом удаляющуюся в небо фигурку, ухмыляясь и пожевывая длинную зеленую травинку.

— Говорила же – с ветерком доберешься.

* * *

Ветер наконец перестал кружить, резко взвиваясь, Стожара последний раз качнуло в воздухе, подбросило, и он очутился на твердой земле.

Бортник с трудом разогнулся после внезапного полета, сел и, потирая глаза кулаками, попробовал осмотреться, но все вокруг заливал слепящий белый свет. Медленно привыкая после сумрачной Нави, Стожар оглядывался: он оказался на острове, берега которого омывали белые молочные реки с кисельными берегами, а все, что было за ними, скрывал плотный туман. Небо сверкало голубыми оттенками, колосилась светлая трава, а поодаль на золотистом камне рос и устремлялся ввысь невероятных размеров дуб: крона его, казалось, доставала до неба. По ветвям с щебетом скакали птицы, как знакомые, так и чудесные, невиданные. Сквозь пышную темную листву просачивались яркие солнечные лучи, освещая все вокруг и прогревая золотистую землю. Спокойствие и благодать царили здесь: колосились цветы и травы, птицы выводили песни, кроной шумел исполинский дуб, а нагретый воздух благоухал ароматом спелых плодов и нежных цветов.

Стожар, пошатываясь, встал на ноги и осторожно, с благоговением подобрался ближе к Мировому древу^[30] – сколько легенд и присказок, баек он слышал об нем, но не думал, что сам увидит воочию великое древо, вокруг которого когда-то зарождался весь мир. Под корнями виднелся исполинский камень – темно-медовый, полупрозрачный, весь в прожилках, словно созданный из древесного сока и солнечного света. Из-под камня текли три ручья, разливаясь речками и утекали в туман за границы видимого. «Вот он, Алатырь! Праотец всех камней земных…» – догадался Стожар, вспоминая старинные байки, и подошел, наклонившись, чтобы лучше его рассмотреть.

— Зачем, смертный, в Ирий пожаловал? – раздался над головой бортника журчащий, словно певческий хор, голос.

Стожар поднял голову: на нижних ветвях Мирового древа устроились две внушительные птицы с девичьими лицами, каждая выше бортника на несколько голов. Одна – красивая, с нежными и мягкими чертами лица, большими небесно-голубыми глазами, детскими щечками, приветливым взглядом и золотыми перьями – светлая дева-птица Алконост. Глядя на нее, Стожар невольно вспомнил голубые глаза и золотистые волосы Весняны и улыбнулся. Вторая же – с заплаканным скорбным лицом, сероватой кожей и синевой под глазами, неприветливая, в оперении цвета воронова крыла – мрачная Сирин.

— За помощью я пришел, девы, – поклонился Стожар как можно учтивее. – Послала меня сюда Яга за кусочком Алатырь-камня. Лишь с его помощью можно пройти испытания в царстве Кощея и остановить опасных ведьм, что живым пакостят в мире земном.