Книга На излом клинка. Книга первая, страница 70 – Александр Капков

— А правда, что он промышляет контрабандой и даже разбоем?

Управляющий нахмурился, пожевал губами, допил бокал и потом сказал:

— Слухи ходят в округе, что помогает он соль через границу перевозить, а вот про разбой не слыхал. И люди окрест плохого о нём не говорят. То, что мои господа с ним не ладят, так это не вчера началось: с того года, как Ауретта замуж вышла. При старом хозяине они еще, куда ни шло, мирились. А на его похоронах пять лет назад разругались вдрызг.

— И что за причина?

— Вот из-за чего поссорились не скажу. Все по меж них осталось, слуг не посвящали. Только с тех самых пор вражда и началась. А раньше-то Оливье и Жан были закадычными друзьями, служили вместе в Париже в одной гвардейской роте. Жан возрастом постарше, опекал нашего господина, когда тот службу начинал.

Мы помолчали. Я наблюдал, как Ле Пон сноровисто открывает следующую бутылку и разливает вино по бокалам.

— Я вижу, вы не верите, что де Кроа организовал похищение Анны-Марии? – спросил я напрямую, продегустировав вино, оказавшееся просто великолепным.

— Нет, не верю, ваша милость. Де Кроа нашу госпожу с младенчества знает, она у него на коленях играла. Да и не такой он человек. Он бы скорее замок штурмом взял, чем невинную девушку красть. Зря его милость дуэль затеял. Ну да это ваши дела, дворянские.

— А где это место с таким сказочным названием – «Поляна духов»?

— А как раз на середине дороги от нас до «Горного цветка». Там когда-то была сторожевая башня. Сейчас от неё остались одни камни, вросшие в землю. И прозвали её так местные крестьяне. Вроде бы ночью там слышатся голоса, но только в полнолуние. Да враньё всё это, глупости!

Тут наш разговор перешел на местные легенды о привидениях и ведьмах, повествуя о которых, Ле Пон придерживался скептического взгляда, что всё это суеверные выдумки местных пейзан^[28]. Мы посидели ещё около часа и, дружески распрощавшись, разошлись по своим комнатам. Моя располагалась на третьем этаже, неподалёку от комнат Эльрика и Оливье. Идя по коридору со свечой в руках, я услышал шум и голоса за дверью младшего де Гирра, и тут же мне навстречу вышел Роже, одетый так, как будто собрался в дорогу. Поклонившись, он прошёл мимо, а я, дойдя до своей двери, повернул обратно и на цыпочках отправился следом за ним.

Неясные подозрения мучили меня с самого приезда в замок. Странности в поведении братьев вызывали вопросы, на которые я не мог пока ответить. В чём причина взаимной неприязни между Жаном де Кроа и Оливье де Гирром? Почему Эльрик назвал де Кроа виновным ещё задолго до того, как была обнаружена булавка? Кто на самом деле похитил Анну-Марию? Какую роль играет во всём этом мадам Ауретта? Мне также не давало покоя одно обстоятельство. Жан де Кроа вроде бы немного смягчился, по крайней мере, готов был к дальнейшему разговору, но появилась его жена, и он, вновь ожесточившись, указал нам на дверь. Так размышляя, я крался за доверенным слугой Эльрика, собираясь выяснить, куда это он собрался на ночь глядя. В общем-то, Роже не делал из своих действий никакой тайны. Он спокойно вышел во двор, прошёл в конюшню, оседлал коня и, вскочив на него верхом, выехал из ворот, которые ему открыл привратник. Неторопливой походкой я прогулялся, в свою очередь, до ворот и немного поболтал с красноносым старичком, несущим обязанности по их охране. Оказалось, что по приказу господина де Гирра младшего, вечером он закрывает ворота и открывает их лишь по его личному разрешению. Но гостей это распоряжение не касается, и потому монсеньор может прокатиться перед сном, если пожелает. Я пожелал. Заседлать лошадь не потребовало у меня много времени, и провожаемый добрым напутствием привратника, я выехал из ворот и направился в ту же сторону, что и Роже. Старичок сказал, что Роже обычно ездит в ближайший трактир, где работает служанкой его зазноба. Тогда, возможно, я прокачусь напрасно и увижу одно любовное свидание. Посмотрим, но отступать я не собирался. Слуга в отличие от меня не спешил, и я, быстро догнав его, вынужден был сдерживать своего скакуна, чтобы не наступать ему на пятки. Больше всего я боялся, что он услышит топот, далеко раздававшийся в ночном воздухе, или, что я его потеряю в темноте, если отстану. Но ничего такого не случилось, Роже привёл меня к одиноко стоящему на краю деревни строению с освещённой фонарём вывеской над дверью. Он привязал свою лошадь у коновязи и скрылся внутри. Я сделал то же, надеясь, что в темноте он не узнает моего коня, в случае своего появления там раньше меня. А сам сначала заглянул в окно, не имеющее стёкол и закрытое деревянными ставнями с большими щелями, через которые можно было без труда наблюдать, что происходит внутри. В этот момент, когда я заглянул в зал, Роже не делал ничего предосудительного. Просто болтал с хорошенькой девчонкой в белом переднике поверх коричневого платья у стойки, за которой восседал хозяин этого увеселительного заведения, такого пуза никто другой иметь на мой взгляд не мог. Посетителей в трактире было мало, отметил я к сожалению: компания крестьян за столом в углу, больше шумевшая, чем пившая, да двое субъектов в городской одежде, сидевших прямо у окна, в которое я смотрел. К ним за стол и присел Роже. Было видно, что он их хорошо знает. Как ни напрягал я слух, услышать о чём они говорят, мне не удалось. До моих ушей доносились лишь обрывки фраз, так как они то повышали, то понижали голоса. Однако, я не зря устроил слежку за слугой Эльрика.