Книга На излом клинка. Книга первая, страница 72 – Александр Капков

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Хотя бы потому, что не понимаю из-за чего началась ваша вражда. Я слышал, что раньше вы дружили с де Кроа. В похищении вашей сестры он не признался. А вызов принял с большой готовностью. Как будто только и ждал его.

— Не все ли равно? Сегодня все закончится.

— Не согласен с вами, Оливье. Коли вам не удастся его убить, вражда продолжится. С вами или без вас.

— Хорошо. Что вы от меня хотите, Анри?

— Совсем немного, мой друг. Просто попробуйте вспомнить и ответить самому себе, из-за чего началась ваша ссора. До сих пор никто не смог мне этого объяснить.

Оливье нахмурился и некоторое время сидел в молчании. Затем вынужден был признаться в том, что явной причины вражды не помнит. Женившись, Жан оставил службу, а Оливье продолжал ее. Они не виделись несколько лет. Когда он приехал на похороны отца, то пригласил супругов де Кроа на поминки. Жан же ответил ему письмом с отказом, выраженным в резкой, даже грубой форме. С тех пор и до вчерашнего дня они не встречались. Эльрик же, живя здесь, часто встречал чету де Кроа, но при встрече с ним лишь холодно раскланивались.

— Значит, к вашему брату, Жан де Кроа не испытывает такой глубокой ненависти, как к вам, – резюмировал я.

— С чего вы так решили?

— С того, что за последние три года у него было достаточно времени для вызова вашего брата на дуэль.

— Анри, давайте поговорим о чем-нибудь другом! – в голосе де Гирра проскользнуло раздражение.

— Лишь один вопрос, – сказал я, делая вид, что не замечаю его состояния.

— Какой же вы упрямец, Анри, – засмеялся де Гирр. – Хорошо, задавайте ваш вопрос. Я отвечу, но только из уважения к вам.

— Не стала ли причиной вражды Ауретта? Вы ее любили?

— Да вы с ума сошли! Нет! – недоумение на лице Оливье было столь явным, что убедило меня лучше любых слов. Я извинился за назойливость, извинения были приняты, и мы в полном согласии продолжили завтрак.

Подкрепившись, де Гирр и я вышли во двор, где Робер держал под уздцы осёдланных коней. Было прохладно, и осеннее солнце рассылало по миру свои совсем не жаркие утренние лучи. До того я успел пошептаться с Робером, пообещавшим мне своё содействие, и теперь стоял, сняв треуголку и беззаботно подставив солнцу свое лицо.

— Пора ехать, – сказал де Гирр, посмотрев на свои карманные часы. Я отсалютовал в знак согласия.

— Вы не зайдете к брату?

— Нет, мы виделись еще до завтрака. Послушайте, Анри, вы ведете себя сегодня очень странно, не находите?

— Чем же? Я просто стараюсь поддержать разговор.

— Вы знаете, сейчас я хочу помолчать.

— Ваше право, я умолкаю.

— Кстати, а где вы были утром, часов в шесть? Я стучал к вам, вы не открыли.

— Может я просто вас не услышал? У меня очень крепкий сон по утрам.

Оливье де Гирр вздернул подбородок, но ничего больше не произнес. Наверное, боялся расплескать свою злость раньше времени.

Мы сели в сёдла и выехали за ворота, спеша добраться до «Поляны духов» вовремя. Следуя за Оливье, я наклонился к провожающему нас Роберу.

— Поезжай за нами и затаись, – шепнул я ему.

— Будет сделано, ваша милость.

Свежесть сентябрьского утра, чистый горный воздух и пение птиц – все это настраивало меня на минорный лад. А обострённость восприятия делало краски ранней осени более яркими. Последнюю сотню шагов мы проехали по лесу и, спустившись в лог, оказались на поляне, имеющую почти правильную прямоугольную форму. На самой её середине были видны остатки старинной каменной кладки. На дальнем же конце поляны я увидел двух лошадей, а рядом Жана де Кроа и незнакомого человека в сюртуке коричневого цвета и чёрном парике. Мы спешились и привязали поводья коней к стволам молодых дубков, растущих здесь повсеместно. Де Гирр широким шагом пошел навстречу де Кроа. Я едва за ним поспевал. Все мы сошлись как раз возле башни и учтиво раскланялись. Жан де Кроа был сумрачен и внешне спокоен. Однако, раздувавшиеся ноздри выдавали сжигающую его изнутри ярость.