Книга Порочный круг. (Не)беги от меня, страница 23 – Юлия Прим

Я — невеста Громова. От одной этой мысли вибрации в промежности усиливаются и расходятся дрожью по всему телу. Это непостижимо на деле, но это так. И у меня даже нет времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Буквально после обеда мой социальный статус вновь потерпит свои коррективы, и я стану женой.

Об этом всерьёз вообще не получается думать! Голову кружит, мысли пьянит, а тело заводится так, что неминуемо требует физической разрядки и заполненности, которую может подарить только он. Отец подруги, с которой после вчерашнего, к сожалению, теперь мало что связывает. Или, наоборот, связывает так много, что наша дружба неминуемо перерастёт с её стороны с самую лютую ненависть?

Совсем не хотелось бы. С учётом того, насколько сильно люблю эту сумасшедшую, но… Видимо, но.

Мягко накрываю пальцы Вадима своими и плавно тащу их вниз по своему телу. Кожа под его касанием покрывается слоем мурашек. Между ног становится ещё более влажно и пульсирует по нарастающей. Рефлексивно чаще дышу, кусаю губы, чтобы не застонать или не засмеяться в голос от тех вольностей, что себе позволяю.

Мужские пальцы уже касаются моего лобка. Тихо урчу, сквозь сомкнутые челюсти и тяну его руку ниже, накрывая клитор, прижимая подушечки к влажному входу.

Тихо вывожу довольное:

— У-уум-мм, — приспускаю ресницы, словно прячусь даже от себя самой под их плотным занавесом.

Улыбаюсь и плавно подмахиваю бёдрами вверх, потираясь промежностью о широкую ладонь Громова.

— Кажется, утро станет одной из моих самых любимых частей суток, — гортанно выводит мне на ухо глухой мужской голос, и я на звучном вдохе отпускаю его ладонь, быстро поджимая свою к груди, будто ничего не было.

Широкий корпус тела ощутимо нависает надо мной скалой, упирается в моё бедро каменным членом.

Замираю со смущённой улыбкой. Поджимаю губы, что тянет в улыбку. Теперь уже Громов любуется пожаром, что лютует на моих щеках. Касается губами моей ладони на груди. Проходит ими по кольцу. Тянет носом запах по пальчикам. Проводит языком по кончикам пальцев с остатком моей смазки.

— Не хотела тебя будить, — если и вру, так только наполовину. — Просто ты лежал, так... Такой... До безумия захотелось. Всего. Всюду. И вообще..., — шепчу, ощущая, как его рука между моих ног начинает движение. Громов смачивает свои пальцы в моей обильной смазке у входа и слегка растягивает пальцами стеночки.

Прикрываю глаза оттого, как он тягостно медленно скользит подушечками к клитору, прижимая мой набухший комочек такими правильными массирующими движениями.

Веду бёдрами. Подстраиваюсь. Стону, не скрывая высоту и громкость вырывающихся изо рта звуков.

Вадим умело ласкает пальцами, а губами накрывает сосок и стимулирует уже по груди языком, и зубами очередные нервные окончания.

Меня выгибает дугой. Меня тянет к нему. Корпусом тела, руками, губами, звуками, кожей. Всем, что возможно. Лишь бы обнять, обвить, соединиться по всем из возможных слоёв…

Первая волна оргазма накатывает так резко, что тело, буквально, выворачивает моё к Громову, а крик застревает в горле, прорывая наружу лишь сиплыми стонами. Сознание сбоит. Пальцы сжимают под собой простыни, его мышцы.

Рассыпаюсь под ним на части, трезво ощущая лишь то, что второй эмоциональный циклон неизбежен. Первый обесточил, но не опустошил. Второй — доведёт до фаталити.