Книга Дракон отдал мое место другой, страница 26 – Виолетта Вейл

Сегодня на каменном бортике у вольера уже стояла Эстера.

В светлом дневном платье, с перевязанной тонкой лентой рукой, будто это была не ожоговая боль, а мелкая досадная царапина. Рядом с ней — мальчик-слуга с блюдом нарезанного мяса.

И одна из огнекрылых птиц сидела у нее на запястье.

Я остановилась так резко, что Нира, шедшая чуть позади, чуть не врезалась мне в плечо.

— Этого не может быть, — выдохнула она.

Я ничего не ответила.

Потому что мысль была той же.

Огнекрылые не садились на новых людей в первый день. И даже во второй. Их приходилось прикармливать неделями, иногда месяцами. Они шли на знакомый запах, на интонацию, на ритм шагов. Ко мне они привыкли не сразу, и каждый в доме это знал.

Эстера подняла голову и увидела меня.

— Как удачно, — сказала она с этой своей слишком мягкой улыбкой. — Я как раз думала, понравится ли вам, что Арш наконец принял меня.

Арш.

Я почувствовала, как Нира рядом напряженно выпрямилась.

Это имя я дала птице сама. И почти никогда не произносила при посторонних.

— Кто сказал вам, как его зовут? — спросила я.

— Он сам, наверное, — ответила она и тихо засмеялась, словно сказала что-то милое.

Арш дернул головой и вдруг глухо зашипел. Не на нее.

На меня.

Невозможность происходящего ударила в виски.

Птица узнала не меня.

Точнее — отреагировала не так, как должна была, увидев меня рядом с женщиной, которая еще вчера не смела бы подойти к вольеру.

Я шагнула ближе.

— Спустите его с руки.

Эстера чуть склонила голову.

— Это приказ?

— Это забота о ваших пальцах. Арш не любит, когда с ним играют не те люди.

— Кажется, вы слишком часто считаете все вокруг своим.

— А вы слишком быстро считаете своим то, к чему вас вообще не подпускали.

Птица снова шевельнулась на ее запястье. И только теперь я заметила на перчатке Эстеры темный след. Масло.

Особое масло из внутреннего зверинца, которое использовали, чтобы приучать огнекрылов к новому запаху. Его было трудно достать без прямого распоряжения смотрителя или кого-то из старших дома.

Я перевела взгляд на мальчика-слугу.

— Кто дал ей масло?

Он побледнел так быстро, что ответ был уже не нужен.

— Никто, — пролепетал он.

— Лжешь.

— Мне только велели…

— Кто?

Эстера резко повернулась к нему.

— Выйди.

Мальчишка почти убежал.

Мы остались втроем: я, она и Нира чуть позади.

Арш тревожно переступил когтями по ее запястью. Не доверял. Не любил. Но сидел.

— Это уже становится утомительным, — сказала Эстера. — Каждая мелочь в этом доме превращается рядом с вами в допрос.

— Потому что рядом со мной ваши мелочи почему-то все время оказываются моими.

— Может быть, вы просто слишком долго были уверены, что весь дворец вращается вокруг вас.

— Может быть. Но тогда ответьте, почему птица, которую вы видите второй день в жизни, сидит у вас на руке после масла из внутреннего зверинца и с моим именем на клюве.

Эстера на секунду утратила эту свою гладкую, вежливую маску. Совсем чуть-чуть. Но я увидела. Испуг. И злость, что я снова копаю глубже, чем ей хотелось.

— Вы ведете себя так, будто я каждый час должна отчитываться вам за то, что дышу в этом доме.

— Пока вы дышите здесь моей жизнью — да.

Арш вдруг резко сорвался с ее руки и ударил крылом по воздуху. Один раз, другой, взмыл на край вольера и оттуда уже хрипло закричал. Не боевой крик. Предупреждение.