Книга Дракон отдал мое место другой, страница 81 – Виолетта Вейл

— Кайран.

Он повернул голову.

— Что?

Она сглотнула.

— Вы должны отпустить людей. Сейчас все это выглядит как признание, что вы сами знаете, на кого была направлена попытка.

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она говорила правильно. Логично. Почти так, как говорила бы женщина, которая думает не только сердцем, но и опасностью. И все же под ее словами было что-то еще.

Страх.

Не только за себя.

За то, что если Кайран открыто покажет: целью была я, дом уже не сможет притворяться, что я всего лишь неудобное прошлое.

— Она права, — сказала Иара откуда-то слева. — Если удержим всех здесь слишком долго, получим больше слухов, чем ответов.

— Слухи уже есть, — ответил Кайран. — Ответов пока нет.

— Тогда найди их без театра, — сказала она.

Я перевела взгляд с одного на другую.

Удивительно, как быстро после попытки убийства люди в этом доме снова начинают обсуждать не то, кто хотел крови, а насколько красиво выглядит реакция на нее.

— Может, просто назовем вещи своими именами? — спросила я. — Меня пытались убить. Внутри вашего дома. На вечере, который должен был показать спокойствие. И вы уже спорите не о том, кто держал нож, а о том, как будут выглядеть последствия.

Тишина вокруг нас стала ощутимой.

Хорошо.

Пусть хоть на секунду им станет стыдно. Хотя бы рефлекторно.

Кайран посмотрел на меня долго.

Потом произнес:

— Никто не выйдет, пока я не услышу каждого, кто стоял рядом с галереей обслуживания до танца.

— Милорд… — начал кто-то.

— Каждого.

На этот раз никто не спорил.

Допросы шли прямо в соседней комнате у галереи. Слуги, стражи, музыканты, распорядители света, мальчик, отвечавший за свечи на балконе. Люди приходили и уходили, бледные, напряженные, слишком старательно контролирующие лица. Я сидела у стены, как он велел, и запоминала. Не слова — лица после. Один старый скрипач был в ужасе, но чистом. Горничная с лестницы плакала по-настоящему. Молодой стражник отводил глаза слишком быстро, но скорее из страха перед наказанием. А вот тот седой Лерн, которого я заметила раньше, после короткого разговора с Кайраном вышел не испуганным. Злым.

Я это запомнила тоже.

Эстера все это время оставалась в галерее. Никто ее не уводил. И впервые за все время я видела на ней не роль, а человека, который уже не может до конца держать маску. Она сидела в кресле у колонны, слишком прямо, почти не двигаясь, и только раз позволила себе коснуться левой рукой правого запястья — там, где под перчаткой еще жила боль от кольца. Увидев это, я вдруг поняла, насколько тонка сейчас граница между нами. Меня только что попытались убить красиво. Она же сидела в том же зале и понимала, что, если бы я погибла, ее положение стало бы не лучше, а страшнее. Потому что после красивой смерти одной женщины всегда приходит очередь второй — если она знает слишком много.

Это понимание не сделало меня мягче.

Но сделало внимательнее.

Когда последний из слуг вышел из соседней комнаты, Кайран вернулся в галерею. Лицо у него было таким, что даже музыка, если бы кто-то попытался ее снова начать, умерла бы на первой ноте.

— Ничего? — спросила Иара.

— Почти.

— Почти — это не ответ.

— Один из стражей видел человека в темном плаще на лестнице обслуживания перед первым танцем. Лицо не разглядел.

— И?

— И этот человек имел право там быть только по личному допуску распорядителя или советника внутренней линии.