Книга Крушение Турмфальке, страница 163 – Сергей Трифонов

— Здравствуйте, Баур. Не узнаете старого однополчанина? – Лоренца с перебинтованной головой и загипсованной левой рукой на перевязи узнать было не просто. – Лоренц, Томас Лоренц. Рад вас видеть, старина.

— О мой бог! Приветствую вас, дорогой друг! – Баур подтянулся в кровати и протянул руку. – Как я рад вас видеть! Как вы? Что вы? А я, вот видите, одной ноги лишился. Уходили мы второго мая из Берлина и на тебе, попал под обстрел, был ранен, потерял сознание. Ну, а дальше сами понимаете, плен, госпиталь, ампутация.

— Да, Баур, я в курсе. Мне рассказали о вас раненые, – Лоренц поведал свою историю ранения и пленения. – Баур, вы что-нибудь слышали о Геринге, Рихтгофене?

— Практически ничего. Знаю только, Геринг у американцев.

— Да, я тоже в курсе. Про Рихтгофена тоже ничего не слышал. Странно, знаете ли, вышло. К русским в плен попало большинство генералов сухопутных войск, а наши, из люфтваффе, умудрились в большинстве своём сдаться американцам и англичанам.

— Послушайте, Лоренц, вас допрашивали?

— Да, дважды.

— Видимо, в основном о фюрере?

— Точно. И вас тоже?

— Русских, как я понял, интересует судьба фюрера. Они не верят в его самоубийство.

— А вы, Баур, верите? Вы же там были, рядом с ним. Неужели покончил собой? Это непостижимо! Вы верите?

— Верю, дорогой Лоренц. Я знал его более двадцати лет, пятнадцать из них работал с ним бок о бок.

— Зачем, зачем он это сделал? Ведь не всё было потеряно. Ведь можно было покинуть Берлин, вам ли это не знать? В конце концов, можно было поторговаться с англичанами и американцами.

— Нет, Лоренц, для фюрера всё было кончено. Война оказалась проигранной. Союзники превосходили нас в разы по авиации, танкам, артиллерии, людским ресурсам. А главное – топливо. В марте – апреле большинство танковых дивизий стояло из-за отсутствия топлива. Вы ведь сами знаете, случалось, в ходе массированных налётов союзников мы были не способны поднять в воздух ни одного истребителя. Фюрер ни с кем торговаться не стал бы, он понимал, в случае плена над ним устроят судилище. Такого позора он вынести не мог.

— Вы, безусловно, его лучше знали. Но у меня всё равно в уме не укладывается его кончина. Я видел в Рехлине, как ваши лётчики держали «Кондоры» с работающими двигателями.

— Фюрер был непростым человеком. Крушению подверглись его мечты и надежды, его внутренний мир, его вера в нацию. Он должен был уйти, и ушёл мужественно.

— А что же с оружием возмездия? С ядерным проектом?

— Всего я не знаю, Лоренц. Но мы точно не успевали. Думаю, не обошлось без предательства, об этом мне говорил Генрих Мюлллер. Не успевали всего ничего, месяца два-три. Это рок, Лоренц, это рок.

Савельев вскрыл доставленный спецпочтой конверт из центра и с облегчением вздохнул, обнаружив в нём ответ на его первый запрос.

«Совершенно секретно

Начальнику опергруппы ГУКР Смерш НКО СССР

подполковнику Савельеву

На ваш запрос от хххх № хххх сообщаем:

1. В полосе действия вашей опергруппы в соответствии с международными и советско-польскими соглашениями работают несколько заготовительных подразделений Войска Польского, которым поставлена задача вывозить на территорию Польши металлолом, электропровод, кирпич после разборки разрушенных зданий, цемент, слесарные и токарные станки и оборудование, лампы накаливания, гвозди, шурупы, скобы, иные метизные материалы, сельскохозяйственную технику и инструменты, складские запасы овощей. Указанные польские подразделения должны иметь специальные разрешения, подписанные представителями советского командования в Германии и командованием соответствующих соединений Войска Польского. Форма разрешения прилагается.