Книга Крушение Турмфальке, страница 166 – Сергей Трифонов

— Да не беспокойтесь вы. Я делаю пометки для себя, некоторые термины записываю, я ведь профан в авиации. Продолжайте.

— Если кратко, я всё сказал. Нет, вот ещё что. Поглядите, насколько их машины превосходили наши в удобстве эксплуатации, в наземном техническом обслуживании, – Лобов достал из нагрудного кармана гимнастерки маленькую записную книжку, нашёл нужную страницу. – На снятие винта «Ju-88» в полевых условиях немцы тратили четыре минуты, винта нашего «СБ» – час. На демонтаж двигателя у них уходило полтора часа, у нас – четыре с половиной. Установка двигателя отнимала у немцев три часа, а у нас целых десять! Вот и попробуйте найти ответ на ваш вопрос, Александр Васильевич. Нас спасали несколько факторов: аскетическая простота боевых машин, относительная дешевизна их производства и, следовательно, всё нараставшее положительное соотношение произведённых и потерянных самолётов. Ну и, конечно, поставки авиатехники союзниками.

— Спасибо, товарищ майор, очень вам благодарен. Если позволите, можно к вам обращаться за помощью?

Лобов поднялся, сделал лёгкий поклон:

— Сочту за честь, товарищ подполковник.

На встречу с главным инженером судостроительного завода в Рослау Йоханом Бурхольдом Савельев взял только переводчицу, лейтенанта Величко, белокурую красавицу лет двадцати пяти. Она упросила начальника разрешить ей ехать в штатском, очень, видимо, хотелось покрасоваться перед офицерами и немцами своей безукоризненной фигурой. Появившись перед выходившим на улицу Савельевым в летнем платье без рукавов и с глубоким декольте, Величко сделала книксен и спросила томным голосом:

— Ну, как я вам, товарищ подполковник?

Савельев бесцеремонно оглядел её снизу вверх и, улыбнувшись, ответил:

— Лучше не бывает. Поехали.

На ступеньках крыльца Савельев лоб в лоб столкнулся со старшиной Кулешовым, разодетым, словно на парад: в новом мундире со всеми орденами и медалями, в синих офицерских галифе и офицерских же хромовых сапогах. Бросив острый оценивающий взгляд на переводчицу, доложил, вскинув руку к козырьку фуражки:

— Товарищ подполковник, старшина Кулешов прибыл в ваше распоряжение для прохождения службы.

Савельев схватил старшину в охапку, трижды расцеловал.

— Здорово, брат Кулешов! Рад снова видеть тебя. Честно скажу, скучал. Готов к работе?

— Так точно, товарищ подполковник, готов. Машину принял. Кто такая? – он скосил глаза на Величко.

— Лейтенант, переводчица.

Все трое направились к стоявшему рядом «виллису», надраенному Кулешовым до блеска по случаю приезда. Тут Савельева окликнул подбегавший зампотылу майор Кубацкий:

— Товарищ подполковник, докладываю: шифрограмму о литерном составе получили, я распорядился начать погрузку фюзеляжей и плоскостей на наши грузовики и под охраной потихоньку двигаться к железнодорожной станции.

— Молодец, Михаил Иванович. Я вам в помощь майора Лобова выделил. Пусть проследит за погрузкой. Он лучше нас знает, как грузить, чтобы не помять изделия. Буду в штабе часа через два.

Пока офицеры говорили, Кулешов вновь тяжёлым взглядом окинул переводчицу. Та, закинув ногу на ногу и разметав руки по спинке сиденья, удобно разместилась сзади. Кулешов подошёл к ней сбоку и прошипел:

— Слышь ты, кукла, сядь нормально. И не вздумай пялить бельмы на подполковника, он женат.