Книга Крушение Турмфальке, страница 209 – Сергей Трифонов

— Хорошо, вводите его.

Мужчина и правда был хоть куда. Здоровый, почти двухметрового роста, с развитой мускулатурой, кулаками, подобными пудовым гирям. Если бы не огромный лиловый кровоподтек по правым глазом и множество ссадин, его лицо вполне можно было бы определить как весьма приятное и даже не лишённое привлекательности. Такие, как правило, нравятся женщинам. Глаза умного и опытного человека, но злые. Его со скованными наручниками руками усадили на стул. Дежурный офицер приготовился вести протокол допроса.

— Фамилия, имя, год и место рожденья, национальность? – начал Савельев по-немецки, – или вы говорите по-русски?

Задержанный затравленно поглядел на подполковника и отвернулся.

— Снимите с него наручники, – приказал Савельев лейтенанту.

Тот снял наручники, но на всякий случай расстегнул кобуру с ТТ. Савельев придвинул изъятую при обыске пачку «кэмел» со спичками к поляку.

— Закуривайте, – предложил Савельев.

Тот медленно вытянул сигарету, прикурил, иным, смягчённым взглядом посмотрел в глаза Савельеву.

— Повторить вопросы?

Задержанный, чуть помедлив, ответил на хорошем русском с явным польским акцентом:

— Не надо, я помню. Пётр Корчиньский, пятнадцатого года рожденья, город Новогрудок, поляк.

Савельев продолжал:

— Место службы до войны, звание?

— В тридцать пятом окончил гродненское пехотное училище и в чине подпоручика был направлен в Нарочь заместителем командира роты пехотного полка территориальной обороны.

— Дальнейшее прохождение службы?

Корчиньский пропустил вопрос мимо ушей, уселся поудобнее, бесцеремонно стал разглядывать кабинет, обернулся назад, будто прикидывал расстояние до двери, нахально рассматривал офицеров. Савельев спросил спокойно:

— Вы расслышали вопрос, или повторить?

Поляк ухмыльнулся. На его лице появилась нагловатая гримаса. Растягивая слова, он ответил вопросом на вопрос:

— Зачем вам всё это, господа советские контрразведчики? Вы ведь меня всё равно расстреляете?

Ему хотелось вывести из себя этих русских болванов, хотелось накалить обстановку, усыпить их реакцию и, свалив прямым ударом кулака подполковника, выхватить пистолет у лейтенанта, расстрелять эту троицу и сигануть в окно. Благо до земли близко. А потом захватить стоявший внизу «виллис» и вперед на удачу. Он не сомневался – справится с офицерами легко.

В дверь постучали, лейтенант поднялся и повернулся спиной к Корчиньскому. Тот мгновенно вскочил со стула, сбил лейтенанта с ног, выхватил из кобуры ТТ, присел и резко развернулся, решив вначале уложить майора, а затем подполковника. Но страшной силы удар в лицо спутал все его карты. Он выронил пистолет и обеими руками закрыл голову. Вторым ударом в солнечное сплетение майор Снигирёв сложил поляка пополам, а Савельев, заломив ему руки назад, скрепил их наручниками. Какое-то время задержанный лежал на полу, подёргиваясь и с шумом вдыхая воздух. Его усадили на стул. Савельев продолжил допрос, будто ничего не произошло.

— Прохождение вами службы до первого сентября тридцать девятого года?

Корчиньский понял, с ним работают профессионалы, такие штучки здесь не проходят. Бежать не удастся. Если начнёт давать показания, может быть, зачтут и не расстреляют? И он заговорил:

— В тридцать шестом окончил курсы офицеров военной разведки в Варшаве. В ноябре того же года был направлен в минскую резидентуру второго отдела Генерального штаба Войска Польского. Занимался выявлением и составлением списков партийных и советских работников в Минске и Минской области, работников органов госбезопасности и милиции. В тридцать седьмом за успешное выполнение задания мне досрочно присвоили чин поручика, наградили военной медалью и назначили заместителем начальника разведотдела новогрудской пограничной бригады. Господин подполковник, если я дам подробные показания, меня не расстреляют?