Книга Крушение Турмфальке, страница 207 – Сергей Трифонов

В санатории проходили реабилитацию раненые советские генералы, а несколько комнат западного крыла отвели военнопленным, где лечились немецкие, венгерские и румынские генералы. Этот сектор охранялся постом НКВД, и на прогулку генералов выводили под конвоем в специально оговоренный участок парка с беседкой, лавочками и столами.

Баур был крайне удивлён, увидев перед собой стопку чистейшего нижнего белья, носовые платки, хлопчатобумажные носки, на вешалке белую новую сорочку и новый немецкий армейский генеральский мундир его размера. Совершенно новый, складского хранения, без погон и золотого шитья на воротнике, но с малиновыми лампасами на отутюженных брюках. А к нему пара новых советских офицерских хромовых сапог, блестевших словно зеркало. Одевшись, Баур с сожалением отставил в сторону один сапог и, опёршись на костыли, в сопровождении конвоира и медицинской сестры поковылял в свою палату.

Его соседом по палате оказался пожилой румынский дивизионный генерал, высокий, красивый, с лицом римского императора, густой шевелюрой седых волос и такими же седыми усами. Генерал в годы войны командовал румынской жандармерией в Одессе и во всей Таврии, руководил операциями против партизан и подпольщиков, в ходе отступления был тяжело ранен и, как и Баур, попал в плен в беспамятном состоянии.

К концу своего пребывания в санатории Баур поправился, мундир с трудом застёгивался на чуть выдававшемся брюшке, лицо посвежело. Исчезли постоянные боли в ноге, иногда по ночам ныла культя. Но протез врачи пока запретили, рана должна была окончательно зажить.

Физически Баур чувствовал себя отлично, только душу тяготила неизвестность и отсутствие связи с родными. Румынский генерал тоже больше года не имел весточек из дома и, похоже, свыкся. Баур нет. После возвращения он решил написать жалобу генерал-лейтенанту Кобулову, первому заместителю начальника ГУПВИ НКВД СССР. Ведь именно он распорядился отправить Баура в санаторий, возможно, поможет. Баур старался писать побольше, и к концу лечения у него образовалась целая кипа исписанных листов. Он верил в какую-то справедливость.

В Нордхаузене доктор Бааде быстро разыскал работников моторостроительного завода, а те вместе с сапёрами и офицерами-оперативниками тщательно обшарили руины завода. Бургомистр по просьбе Савельева организовал бригаду строителей, нашли бульдозер, кран, расчистили часть территории сборочного цеха и обнаружили несколько маркированных ящиков, явно приготовленных к отправке. Возбуждённый Бааде схватил пожарный топор и сам принялся открывать крышку. Его лицо побагровело, он устало присел на обломок бетонной конструкции, опустив руки между колен.

— Зовите господина подполковника, – почти шёпотом обратился к сапёрам, – мы нашли его.

Нашли не просто желанный двигатель «Jumo-012», а целых два, собранных и готовых к испытаниям, и ещё один в незавершённой сборке. Вскоре инженеры завода в здании уничтоженного американской бомбой склада электрокабеля показали тайник с документацией на изготовление двигателя.

А тем временем сапёры и офицеры опергруппы под руководством майора Лобова, отправленные Савельевым в Ашерслебен для обследования калийно-соляных шахт, в которых с 1944 г. располагались сборочные цеха концерна Юнкерса, нашли реактивный бомбардировщик «Ju-287 V2». В штольню на глубине более ста метров спустили прожектор, мощный свет которого открыл сказочную картину: на фоне розового цвета стен и свода из сильвинитовой руды сверкал, словно огромный алмазный самородок, дюралевый корпус необычного самолёта без плоскостей, но с хвостовым опереньем. В том же тоннеле обнаружили обе плоскости и тележки с шасси.