Книга Крушение Турмфальке, страница 210 – Сергей Трифонов

Савельев усмехнулся, но ответил сдержанно:

— Поглядим, что за показания давать будете. Чем занимались в погранбригаде?

— Собирали сведения о расквартированных в Белоруссии частях и соединениях Красной армии, создавали агентурную сеть из поляков, проживавших в Белоруссии, готовили тайники с оружием на случай войны с Россией.

— Всё это подробнейшим образом изложите письменно. Теперь подробно с первого сентября тридцать девятого.

— Весной тридцать девятого я получил чин капитана и возглавил разведотдел пограничной бригады. Семнадцатого октября тридцать девятого года бригада вступила в боевые действия с частями Красной армии, вторгшимися на территорию Польши. Через неделю мы были окружены советскими пограничниками, и после жестокого боя моя группа перестала существовать. Из двадцати трёх человек в живых осталось пятеро, но ушёл я один, другие попали в плен. Через Румынию я перебрался в Гибралтар, а затем в Лондон, где после непродолжительного отдыха меня направили в британскую разведшколу. Летом сорокового по заданию польского правительства в эмиграции я был отправлен в Польшу организовывать разведывательно-диверсионные группы.

Савельев знаком руки прервал поляка.

— Дальше о вашей деятельности в Армии Крайовой. В сорок четвёртом вы работали в Виленском крае или в Белоруссии? Принимали участие в Варшавском восстании?

Корчиньский с удивлением посмотрел на подполковника. «Мы сильно недооценивали русских. Всегда. Их разведка и контрразведка оказались не только эффективней наших, но и германских абвера, СД и СС. Да, пожалуй, и британской тоже. Но говорить ли им всё?»

— В Варшавском восстании участия не принимал, у меня было иное задание. После того как в июле сорок четвёртого нам, то есть АК, не удалось отбить у немцев Вильно самостоятельно и создать в городе польские органы государственного и муниципального управления, ваши военные власти не позволили, меня направили в мой родной Новогрудок приказав отбить его у Красной армии и сформировать там польские органы власти, не подчинявшиеся Советам.

— Но и там вас постигла неудача, – продолжил за поляка Савельев, – причём вырваться удалось немногим. Беда в том, Корчиньский, что вы и ваши люди вели себя там, под Новогрудком, словно эсесовские каратели. Грабили население, убивали не согласных с вами, вешали представителей советской власти, милиционеров, учителей, даже врачей и медсестёр, сжигали белорусские сёла и хутора, жители которых отказывали вам в продуктах и крове, – Савельев поднялся, закурил, стал прохаживаться по кабинету. – А уж когда вы стали совершать диверсии против частей Красной армии, нападать и убивать наших солдат и офицеров, вы сами подписали смертный приговор своей Армии Крайовой, выродившейся в шайку мародеров, убийц и насильников. Помните, как вас обложили на хуторе Ясеновичи, где вы держали свой штаб? Почти все были задержаны из вашей банды, но вам вновь удалось скрыться. Ладно, давайте поговорим о последней вашей операции здесь, в Германии. Прошу очень подробно.

Поляк был поражён, растерян, деморализован. «Откуда подполковнику всё известно? Он что, сам был там? Русские могут пришить убийства красноармейцев, офицеров и милиционеров. Совсем худо». И он не выдержал.

— Господин подполковник, откуда вам известно про Ясеновичи?