Книга Кровь и золото погон, страница 163 – Сергей Трифонов

Лея Цвибель только успела дочитать рассказ «Муж» любимого ею Антона Павловича Чехова. «Фу, дрянь какая этот акцизный!» — подумала Лея, с огорчением закрывая книгу. «Дама только душой стала в танцах отходить от липучего провинциального мрака, а этот таракан всё испортил!» Скрипнула дверь, и на пороге появился Ваня Егоров с букетиком полевых ромашек. Лея радостно обняла милого, будто век его не видала, а не четыре часа после последней разлуки. Что делать? Любящие часов не наблюдают.

Цветы она поставила в банку с водой, развела примус, водрузила на него полувёдерный медный чайник, расстелила на небольшом столике чистое полотенце и выложила яства: кусок пирога с капустой, варёные яйца, кровяную колбасу из шинка брата, ломти розового сала с чесноком.

— Кушай, миленький, кушай, никого нет, — приговаривала Лея, гладя стриженую белокурую голову Ивана.

«Поесть или сразу начать миловаться», — думал Ваня. Решил вначале поесть. Энергично работая челюстями, поглядывал виновато на Лею, словно говоря: «Прости, милая, голод — не тётка, когда ещё удастся закусить». Лея всё понимала, каков бы ни был мужчина, но путь к его сердцу всё равно лежит через желудок. Конечно, если это настоящий мужчина, а не какой-то там сопливый хлюпик, каких в Демянске после войны развелось, как грязи.

Иван Егоров был настоящим мужчиной. Высокий, богатырского сложения тридцатилетний красавец с голубыми глазами. Многие, ох многие девицы и молодухи в уездном городе заглядывались на него, но лишь одна Лея Цвибель смогла по-настоящему достучаться до его сердца, найти ей единственной известные ниточки к душе Ивана. Возможно, их сблизила любовь к чтению, именно в уездной библиотеке они и познакомились. Возможно, Иван увидел и почувствовал, как Лея умеет слушать и молчать так, словно и не молчит вовсе, а ведёт с ним сердечную беседу, её глаза вели с ним непрерывный ласковый разговор. Пусть помолчат те, кто не верит в любовь с первого взгляда. К Леи и Ивану это не относится, они полюбили друг друга сразу.

Иван родился в селе Выбити Солецкого уезда, в бедной семье конюха имения князей Васильчиковых. Мальчик рос рядом с лошадьми, постепенно постигая премудрость ухода за ними. Хозяева отдали смышленого пацана в волостную школу, и если бы не смерть отца и не вынужденная необходимость кормить мать и двух малых сестрёнок, Иван при поддержке князя мог бы окончить и гимназию в Сольцах, и поступить в военное училище.

Война для Егорова завершилась в конце двадцатого года, когда он, зауряд-прапорщик, награждённый двумя солдатскими Георгиями, ставший в семнадцатом году председателем полкового комитета драгунского полка и провоевавший всю Гражданскую войну в Первой конной армии Будённого командиром взвода, а затем эскадрона, попал под суд военного трибунала Южного фронта. В особый отдел кавалерийской дивизии его, связанного и избитого, доставили красные мадьяры, заявившие, что комэск Егоров отказался выделить взвод для расстрела группы белых офицеров, захваченных в районе Феодосии. Егоров не только не выделил расстрельную команду, но сам покалечил несколько чекистов, доказывавших ему, что есть приказ председателя Реввоенсовета республики товарища Троцкого офицеров в плен не брать. Егоров полагал иначе: пленные имеют право на жизнь, а их вину суд должен доказывать.