Книга Королевская кровь, страница 106 – Риз Боуэн

Я снова поплелась вниз. В галереях и холлах, казалось, стало еще холоднее — многочисленные знамена колыхались на ветру. Оглядываясь по сторонам, я вдруг заметила, что слуги так и снуют по замку. Они были везде. Обычно слуг не замечаешь, но сейчас я сосредоточилась, и мне казалось, что они повсюду. Это подало мне идею. Если в замке есть кто-то чужой, то прислуга непременно его заметит. Невозможно ведь шнырять по замку, не попавшись на глаза лакею или, скажем, повару, и кто-то ведь подкармливает и прячет чужака в надежном укрытии. Следовательно, убийца из местных, а не из числа болгарских гостей. Естественно, мысли мои вновь вернулись к графу Драгомиру. Я как раз миновала ту комнату, где висел таинственный старинный портрет. Заглянула внутрь. Никого. Я на цыпочках прокралась к камину и внимательно вгляделась в портрет. В мерцающих отсветах пламени казалось, что он вот-вот оживет.

— Вы здесь совсем одна, миледи? — осведомился низкий голос у меня за спиной.

Я едва не подпрыгнула и резко обернулась. Передо мной стоял граф Драгомир собственной персоной.

— Могу ли я быть чем-то вам полезен? — учтиво спросил он. — Может быть, приказать подать чаю? Насколько мне известно, вы, англичане, в это время как раз пьете чай.

— Э… нет, благодарю вас, — пролепетала я.

— Тогда, быть может, вы пришли сюда, чтобы уединиться и подремать. Не буду мешать вашим сладким грезам, — сказал Драгомир.

Он поклонился и хотел было уйти, но тут я решилась.

— Граф Драгомир, — начала я, — от меня не укрылось, что вы невзлюбили этого полицейского, Патраску.

— И это чувство взаимно, — откликнулся Драгомир. — В молодости мы вместе учились в университете. И невзлюбили один другого еще в те годы. Он уже тогда был низким, коварным и бесчестным.

По тону графа было понятно: он что-то недоговаривает, и у этой застарелой неприязни имеются веские причины.

Глубоко вздохнув, я задала следующий рискованный вопрос:

— Я рассматривала портрет над камином. Вы не замечали, как этот человек похож на вас? Но, уверена, в восемнадцатом веке вы не жили, — наигранно рассмеялась я.

— Вы правы Фамильное сходство сильнейшее, — ответил Драгомир, изучая портрет. — Здесь изображен один из моих предков. Видите ли, когда-то наша семья владела этим замком. Собственно, мы правили Трансильванией, когда она еще была суверенным государством и не входила в состав Румынии.

— Но мне сказали, вы из Югославии.

— Один из моих предков рискнул вступить в сражение против оккупантов-турок, — объяснил Драгомир. — Он был безрассудным храбрецом, а у турок тогда была огромная власть. Мой предок рассчитывал на помощь соседей и думал поднять в этих краях восстание, но, боюсь, к тому времени мое семейство уже успело стяжать дурную славу за жестокость и безжалостность. И потому никто не пришел ему на помощь. Замок был захвачен, а семья вынуждена бежать в изгнание. Вследствие этого я и верно вырос там, где ныне Югославия. Учиться отправился в Вену и там познакомился с нынешним румынским королем — тогда мы учились вместе. Между нами завязались дружеские узы. Позже, когда мой друг взошел на престол, мне предложили правительственный пост в Румынии. После Великой войны найти работу стало не так-то просто, и я охотно принял предложение. По иронии судьбы, меня назначили управляющим этим замком — и теперь я лишь мажордом в доме, которым когда-то владела моя семья. Но такова жизнь, верно? В ней все так непрочно.