Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 121 – Василий Моисеев

Кузьма даже мысль о возможном сотрудничестве воспринимал болезненно, отвергая категорично и решительно. Он вообще вспылил бы, если б не болезненное состояние. Беспомощное, можно сказать, состояние. Что можно сделать со сломанной ногой, привязанным к железной койке? Ничего. Даже возмутиться нельзя.

— При чем тут братки? – удивился детектив. – Они мне до лампочки. Мне нужны бравые парни, накормившие свинцом этого несчастного. Твои братки только рады будут, когда узнают.

Кузьма задумался. Надолго, на целую минуту. Ковалеву даже показалось, что его предложение не вызвало интереса. Арестант его слова просто-напросто проигнорировал. В таких разговорах всякое случается.

— А если не узнают? – Кузьма впервые с начала встречи смотрел прямо на детектива. – Зачем им знать? Ты и я. Больше никто.

Вадим не удивился и не обрадовался. Словно заранее был уверен в сговорчивости Кузьмы и его согласии поделиться кое-какой информацией. И вправду психолог.

— Без проблем, – пообещал тот, – ты и я. И судья.

Упоминание о судье было намеком на послабление в приговоре за сотрудничество, и в данной ситуации намек не был лишним. Пусть пораскинет мозгами, поковыряется в памяти. Пешка не пешка, а кое-что знать должен. А знаниями нужно делиться.

— Ты прав, майор, – в голосе Кузьмы звучало уважение, – костер организовали наши ребята. Палили тоже нашего…

Короткая пауза вселила надежду услышать фамилии. Однако Кузьма никого не назвал. Он просто собирался с мыслями.

— Продырявили его в конце позапрошлой недели, – продолжал Кузьма, – да, примерно так и выходит, дней десять назад. Я в той разборке не был, поэтому подробностей не знаю. Да и какая разборка… Пацаны поехали в Шиловск одного мудака пошерстить. Есть там такой. Упертый, как баран. Один на всю область. Как отказался с первого дня «бабки» платить, так и не заплатил ни разу. Ни копейки. Я, говорит, на государство работаю, народ кормлю, а не бандитов. Урод…

— И кто такой? – не сдержался Вадим, боясь, что затянувшаяся пауза помешает Кузьме вспомнить фамилию «упертого барана».

— Чернушкин его фамилия. Как звать-величать, не знаю. Знаю лишь, что работает председателем колхоза в Шиловске. Жмот хренов. Самый богатый колхоз в районе, а такой скряга. В других колхозах шаром покати, ни мяса, ни денег, ни зерна, так председатели для братвы из дома скотину вели. Ссориться потому что не желали. Понимали, чем это грозило. А этому мудаку хоть кол на голове теши. Не дам, и все. Шеф хотел было рукой махнуть, а как махнешь, если его примеру могли другие последовать? Дурной пример заразительный. Вот и послал к нему пацанов, чтоб проучили. И никто не думал, что мудак приготовился к встрече. И приготовился плотно. Собрал вокруг себя десяток таких же упертых и вооружил всех «макарами». Банду, короче, организовал. Учти, майор. За раскрытие банды не одну звездочку получить можно.

Вадим не хотел переводить разговор на звездочку. И поторопил:

— И чем закончилось?

— Пальбой, чем еще. У них никто не пострадал, а нашего Ва… зацепило. Гады.

— Интересный случай, – признался Ковалев, – и какой был ваш ответ? Я ж говорю, что те дни в области прошли без стрельбы и разборок. А у вас ведь не принято оставлять подобные выпады без ответа. Отложили на потом?

Кузьма вздохнул: