Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 119 – Василий Моисеев

Кузьма небрежно изогнул брови. Всякое, мол, бывает.

— Самое несправедливое то, что его можно было спасти, – посочувствовал Вадим, – сама по себе рана оказалась не смертельной, и если б дружки догадались привезти его в больницу, то сейчас он бегал бы как страус. Но дружки побоялись. И по-своему они правы. Мы узнали бы о нем через полчаса. Сам погибай, а братков выручай. Верно?

Кузьма засомневался:

— Откуда известно, что он бандит? Больницу многие люди боятся, не только бандиты. Я вот тоже к этим коновалам старался лишний раз в лапы не попадать. Лучше дома переболеть, чем к ним обратиться. Не лечат, а колечат.

— По тебе не скажешь, – Вадим усмехнулся, – вон в каких условиях лежишь. Уход, лекарства, питание как в санатории. Пресса даже есть.

Кузьма промолчал. Не находил, наверное, причин для зависти своему «санаторному» режиму.

— Оттуда известно, что эти трое некоторое время постояли возле костра, – твердо сказал Ковалев, – они явно прощались с ним. А один и вовсе снял кепку.

Бандит упорно не хотел открывать глаза, стараясь сохранить на лице прежнее выражение. И Ковалев догадывался, насколько нелегко ему это давалось.

— Может, они просто грелись, – уголки губ бандита скривились в усмешке, – осень все-таки. Прохладно.

Ковалев вздохнул. Кузьме даже показалось, что оперативник опечалился его несогласием. Абсурдное, конечно, предположение. Зачем браткам греться у костра, когда рядом ждал теплый комфортабельный джип. Зачем им вообще надо было ехать в этот гребаный лес? Костер зачем-то понадобился. Пионеры хреновы. Сбросили бы в Оку с грузилом на ногах, и с концами. И никакой мент не терзал бы сейчас Кузьму с этим костром. У него и без того есть о чем поразмыслить. Ему и так три статьи светят, одна тяжелей другой. Захват заложников, оружие, убийство милиционера… А еще припаяют вооруженное сопротивление этому супермену при аресте. Короче, от «пятнашки» и выше. Хорошо хоть «вышку» отменили.

О лесных визитерах Кузьма догадался сразу, с первыми словами мента. Щепа, Афоня, Тимоха. И Ваха. Это его десять дней назад продырявили из «ПМ». Мент прав, все сходится. Преставился, значит. Отмаялся. Но зачем понадобилось его сжигать? Непонятно. Ни одной дельной мысли, ни одной догадки. Мудаков безмозглых разве поймешь. Если б они головой думали, а не задницей.

— Об этой троице я ничего спрашивать не буду, – напомнил о себе оперативник, словно решив помочь собеседнику в решении непосильной загадки, – про них мы уже достаточно знаем. Меня интересует другое: кто подстрелил вашего друга?

Бандит наконец-то открыл глаза. Вопрос явно удивил. И напугал. Слишком уж уверенно говорит мент.

— Моего друга? – Кузьма постарался показаться изумленным. – Почему ты так решил, майор? Ты уверен, что эта мужчина, а не женщина? Или знаешь имя-отчество этой «головешки»?

И напрягся. От этого мента немудрено и не такое услышать. И облегченно перевел дух, когда детектив отрицательно качнул головой.

— Чего не знаю, того не знаю. Пока не знаю. А в принадлежности несчастного к вашей группировке не сомневаюсь. И вот почему.

Вадим замолчал и зачем-то глянул на часы. Разговор длился уже полчаса, а результатов пока никаких не принес. Единственным позитивным моментом является разве лишь заинтересованность Кузьмы узнать правду о взрыве. Он просто жаждет узнать всю его подноготную. Потому и не противится продолжению разговора. Надо постараться не разочаровать его ожидания.