Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 120 – Василий Моисеев

Вадим привстал со стула, прошелся по палате. Движения помогают размышлениям. Сделал несколько шагов, остановился напротив койки.

— Ты не задумывался, что для выхода из Раздельной вы избрали не самый лучший вариант? Честно говоря, такого подарка от вас мы не ожидали. Боялись, что потребуете транспорт. Вертолет даже приготовили.

Кузьма знал о нахождении возле деревни вертолета, но не поверил, что менты присылали его для них.

— Неужели отпустили бы?

— Конечно, отпустили бы. Главной задачей для нас было освобождение заложников. Вас все равно поймали бы. Куда бы вы делись. Установка не поменялась даже после гибели старшины. Кто его, кстати?

Кузьма пожал плечами:

— Какая разница? Втроем мы были, трое и отвечать будем.

Вадим не стал разубеждать.

— Что ж, вам видней. Хозяин барин. Ваша судьба, вам ею и распоряжаться. Идем дальше. Может, следующий шаг будет интересней. Тебе не кажется странным, что вы слишком уж легко и просто вышли из деревни? Не появлялась такая мысль, что вас специально выпустили? Свободного воздуха предоставили, пока вы прямиком в засаду шли.

Кузьма готов был рассмеяться. Веселый мент, все у него получается легко и просто. Кино.

— Можно подумать, вы знали о нашем маршруте. Не свисти, майор. Это смешно.

Спорить с этим было трудно. И Вадим не спорил. Действительно, смешно.

— А ты сам посуди, – Вадим не убеждал, а просто делился своими предположениями, – милиция выставляет засаду… Одну-единственную засаду на весь Клепиковский лес, не считая десантников у плотины. Нелогично, правда? Логичней было понатыкать людей под каждым деревом, под каждым кустиком. А менты почему-то ограничились одним-единственным заслоном. Погадали на кофейной гуще и ткнули пальцем в лесную чащу. И ясно увидели на кофейной гуще кривую линию и поняли, что это и есть бандитский маршрут. И угадали! Вот и верь после этого, что наша милиция тугодумная.

Кузьма молчал. Он тоже ломал голову над этим вопросом, пытаясь объяснить засаду у пруда чем угодно, только не предательством. Но слишком уж много странных совпадений и случайностей произошло в ту ночь, и все оказались повернутыми против них. Мент бил по самым больным местам. И бил больней, чем по ноге.

— Вас попросту сдали, – безжалостно подытожил детектив, – вы стали не нужны. И опасны. Вами попросту прикрывались, как пешками в большой игре. Вы были пешками, ими и остались. Как тот несчастный в лесном костре. Я поэтому и уверен, что это один из ваших, потому что у вас с ним схожая роль. И судьба тоже. Его тоже использовали, чтобы отвлечь наше внимание. И использовали те самые люди, направившие вас лесным маршрутом.

Бандит молчал. Могло показаться, что изложенная детективом информация представлялась ему не более чем бредовым вымыслом, недостойным внимания. Или, наоборот, чересчур значимой. Ковалев тоже решил выждать небольшую паузу. Не переборщил ли? Слишком уж увлекся философскими измышлениями. Если Кузьме его доводы покажутся неубедительными или, еще хуже, надуманными, то никаких показаний не жди. Да и не доводы вовсе, а размышления. Вслух.

— Не пойму, к чему ты клонишь? – наконец-то подал голос Кузьма. – Расколоть хочешь? Зря стараешься, майор. Дохлый номер. Не вижу смысла давать тебе наколки. Все равно ведь не простите за старшину. Не ты, так другие достанут. Не в СИЗО, так в тюряге. Если б не старшина, пораскинул бы мозгами. Глядишь, тройку годиков скостил бы у приговора. А так какой смысл стукачить? Братков против себя настроить? Узнают, не простят. Стукачей нигде не любят. Кроме ментовки.