Книга Слепая зона, страница 115 – Сара Парецки

— Я стараюсь вычислить, почему вы позволили мне войти без приглашения. Это из-за Дердри или из-за «Хоум фри»? Или, может быть, даже из-за «Джей-эй-ди холдингз»? – Я осторожно выбирала вопросы, надеясь, что, если он знал, кто входил в холдинговую компанию, я могла бы заставить его раскрыть это.

Гантнер, несмотря на свою молодость, был весьма опытным игроком в покер и реагировал ровно, не пропуская ударов.

— Конечно, я знаю и о «Хоум фри», и о Дердри Мессенджер. Но я совершенно не сведущ о… какое вы назвали третье имя?

— Оказывается, у вашего отца есть от вас секреты? Я видела письмо, которое он написал Фейбиану по поводу «поправки Боланда», оно лежало в папке, помеченной «Джей-эй-ди холдингз».

Его реакция показала, что он все знал. Гантнер повернулся на своем вертящемся кресле лицом к дымчатому стеклу. Неоновые лампы сделали из его отражения призрак, превратив приятное не худощавое лицо в лицо с впалыми щеками, а рот – в глубокий ножевой разрез на нем. В окне мне было видно, как этот разрез, гигантская косая рана, кривился, когда он говорил.

— Вы проявляете повышенный интерес к делам, которые вас не касаются, мисс Варшавски, даже к нашим экспериментальным полям. Я вынужден спросить вас об истинных мотивах приезда ко мне.

Я снова рассмеялась:

— Вы действительно думаете, что я шпионю на «Пайонир» или на одного из других ваших конкурентов? Вы должны иметь сверхмощную телеустановку на этих полях, чтобы фотографировать каждого, кто появляется поблизости.

— Вы можете иронизировать сколько угодно, но мне хотелось бы, чтобы моя Служба безопасности проверила ваши карманы прежде, чем вы уйдете. Просто на всякий случай.

Он вызвал Барта, моего провожатого с гнусавым голосом, и попросил его пригласить двух женщин из Службы безопасности. Пока мы ждали, я пыталась еще прощупать его по поводу «Хоум фри», убийства Дердри, «Ламии», «Джей-эй-ди холдингз» и «Сенчури бэнк», но он выбрал определенную тактику поведения: я прибыла, чтобы шпионить на кукурузных плантациях его дяди, и мне нужно дать пинка. Несмотря на очевидный провал, я должна была аплодировать его поведению – оно превратилось в отличное прикрытие.

После пяти минут – моих бесцеремонных вопросов и его каменного молчания – вошли две женщины в желто-коричневой форме с нарукавными повязками, на которых красовались выполненные золотым вездесущие эмблемы «Гант эдж». Они отвели меня в пустой кабинет и осмотрели карманы и носки. Я предложила им свой лифчик и трусики, но они запротестовали. Когда я зашнуровала кроссовки, они повели меня вежливо, но решительно, к моему автомобилю и выехали вместе со мной за охранный пост.

Отъехав на небольшое расстояние от поста, я снова остановилась у экспериментального кукурузного поля. Потянувшись за ограждение, вытащила пару стеблей. Несколько минут стояла и демонстративно изучала их, поднимая к закатному апрельскому небу, проверяя на свет и отрывая отдельные листочки. Потом, подняв их повыше, сделала вид, что несу их к себе в автомобиль.

Быть может, Гантнер и беспокоился о своих кукурузных плантациях больше, чем о чем-нибудь другом, но ни один его вертолет не стал меня бомбить. Всю дорогу в Чикаго я пыталась догадаться, почему Гантнер согласился принять меня. Из-за Дердри? Или из-за «Хоум фри»? И что такое «Джей-эй-ди холдингз», почему упоминание об этой компании вызвала такую болезненную реакцию Алека.