Книга Слепая зона, страница 200 – Сара Парецки

Охранник ответил, что у него нет никакой информации о крысах и что столовая для сотрудников находится на тридцать шестом этаже, а кафетерий – в подвале. Как я и надеялась, образ гигантской крысы отвлек его от слишком пристального изучения моего значка: он был подписан человеком, который уже три года не служил в администрации округа.

— Вам придется подниматься пешком на тридцать шестой, – предупредил он, – электричество отключено.

Я тяжело вздохнула.

— На месте ли Доналд Блэкли и Элеонор Гузаяк? Я хочу поговорить с ними, если обнаружу что-нибудь серьезное.

— Сюда никто не приходит, мисс, это небезопасно. Мистер Блэкли и его сотрудники во вторник забрали все важные документы. Нужно было видеть, как он спускался через тридцать шесть маршей. Некоторым двадцатилетним ребятам пришлось сдаться на полпути, но не мистеру Блэкли, он сохраняет отличную форму.

— Надеюсь, мне это тоже удастся. – Я улыбнулась и пошла к лестнице, на которую он мне указал.

Я шла медленным равномерным шагом с частыми передышками, чтобы давать отдых ногам. На каждом втором этаже было включено аварийное освещение, и его призрачный свет позволял читать надписи на дверях.

Примерно на пятнадцатом этаже я оставила свой портфель, рассовав по карманам отмычки и резиновые перчатки. Примерно на двадцать втором появилось ощущение, что не ноги несут меня, а я их. Добравшись до тридцатых этажей, я была вынуждена делать остановку и присаживаться после каждого пролета. Когда я, наконец, добралась до двери, помеченной цифрой «39», мои ноги совершенно отказались повиноваться. Минут десять я лежала на полу в коридоре, прижав лодыжки к дверному косяку, пока боль в ступнях не стала терпимой. Тогда я снова поднялась и поплелась по коридорам к кабинету Блэкли.

Я шла на цыпочках, хотя кабинеты были пусты. Покинутое людьми здание казалось не просто жалким, а нелепым. Возникло идиотское желание погладить стены и поговорить с ними, чтобы убедиться, что здание знало о моем благожелательном отношении и будет моим союзником в поисках.

Добравшись до апартаментов Блэкли, я натянула перчатки из латекса. Наружная дверь была заперта. Я не взяла с собой фонарик, и поэтому, стоя в темноте на коленях, провозилась со своими отмычками дольше, чем мне хотелось бы. Следовало спешить: вряд ли охранник пойдет за мной по лестницам, но, быть может, существует лифт, работающий от аварийного генератора и не предназначенный для таких людей, как я.

За открывшейся дверью было обычное служебное помещение: комната секретаря и приемная для посетителей, конференц-зал, он оказался открытым; дверь в святая святых была заперта.

Я решила не обращать внимания на стол и картотечный шкаф секретаря Блэкли, считая, что вряд ли там окажется что-то важное. Дверь его кабинета тоже была заперта, но поддалась той же комбинации отмычек, что и входная.

Оказавшись в комнате хозяина, я быстро принялась за дело. У Блэкли был стол с одним средним ящиком и картотечный шкаф; и то и другое было сделано из красного дерева. Ящики – заперты, но легко открылись. Я стала вытаскивать папки, склонилась над наклейками, щурясь в полумраке. К счастью, у него была угловая комната, в которой две стены имели окна.

Тихонько насвистывая, я быстро пролистала рабочие отчеты по займам, прибылям, расширению денежного обращения, иностранным клиентам, клиентам, представляющим правительство; резидентов с активами в сто миллионов и более было всего одиннадцать, включая «Гант эдж». Там были также заключения «за» и «против» ведения банковских дел с офшорными и маленькими банками, которые могли являться предметом приобретения, личные дела сотрудников, направляемые непосредственно боссу.