Книга Слепая зона, страница 201 – Сара Парецки

Кадровые проблемы Блэкли меня не касались, и я вернула соответствующие бумаги в ящик стола. Я быстро просмотрела картотеку приобретений, но не нашла упоминания о «Сенчури бэнк». Среди иностранных клиентов я обратила внимание на ближневосточных: размеры их вкладов потрясали. Я быстро перелистала списки клиентов и уже собиралась положить обратно в ящик и эту папку, как в глаза бросилось название «Гант эдж».

Подкатив кресло с бархатной обивкой к окну, где было удобнее читать, я судорожно перелистала папку, пока не нашла название «Гант эдж». Оно упоминалось в письме от человека по имени Мэнзур Халил; фирменный бланк представлял его как экспортера, имеющего свои представительства в Карачи и Аммане. Он благодарил Блэкли за предоставление возможности вести дела с «Гейтвэем» и «Гант эдж», а также извещал, что Сельскохозяйственная продукция «Гант эдж» – в письме стояли заглавные буквы – благополучно достигла пункта назначения.

«Мой клиент чрезвычайно доволен работой „Гант эдж“, и, согласно нашей договоренности, я перечислил плату на депозит в свой собственный банк на Каймановых островах. Я ожидаю ваших указаний о том, как перевести деньги со счета вашему клиенту».

В заключение Мэнзур Халил расписывался в своем глубоком уважении, считая себя весьма обязанным мистеру Доналду Блэкли. Я трижды перечитала письмо, затем отложила его в сторону и задумалась.

Если «Гант эдж» продал товар на Ближний Восток, почему нельзя было просто перечислить деньги на счет «Гант эдж»?

Наверное, у них есть посредники по всему миру. Даже если речь идет о стране, где из-за гражданских беспорядков рискованно вести дела без проблем, можно получить оплату в долларах в любой стране по выбору. Зачем требовать, чтобы заказчик положил деньги на свой собственный счет за тридевять земель?

Внезапно я вспомнила о письме, которое вытащила из стола Фейбиана Мессенджера. Сенатор Гантнер благодарил его за совет по поводу «поправки Боланда». В то время мне не пришло в голову, что каждый сенатор имеет в штате не менее дюжины адвокатов, которые, если потребуется, дадут ему любые советы по федеральному законодательству. Он обратился к Фейбиану, потому что не хотел, чтобы кто-либо в Вашингтоне знал о нарушении закона его семейной компанией.

Я очень смутно представляла себе, что такое «поправка Боланда». Мне казалось, что она связана с поставками оружия никарагуанским «контрас», но, возможно, она запрещает любые финансовые сделки с террористическими организациями? Интересно, что сказал бы Фейбиан, если бы я позвонила и попросила у него разъяснения?

Размышляя над этим, я решила, что какую-нибудь информацию о делах «Гант эдж» можно добыть в конгрессе: в кипе документов, которые подготовил для меня Мюррей, сообщалось, что молодой Алек и брат сенатора Крайг оправдывались перед Особым комитетом сената, доказывая, что «Гант эдж» не нарушал эмбарго. Зерновым компаниям приходилось тяжело из-за эмбарго, и обойти запреты можно было, действуя через третье лицо – такое, как Халил. А кредит в пятьдесят миллионов долларов, который «Сенчури бэнк» пропустил через «Хоум фри», тот, обнаруженный Кеном Грэхемом в файлах Тиш; не деньги ли это, переведенные с Кайманов Халилом для «Гант эдж»?

Если «Сенчури» и «Хоум фри» отмывали деньги «Гант эдж», неудивительно, что ни Блэкли, ни Геккомб не хотели, чтобы я совала нос в их дела. Мушкетеры отказали в займе «Ламии», потому что, купив «Сенчури», они начали зажимать маленькие предприятия и предприятия женщин-владельцев. Затем, как и говорил Сайрус, они заручились мощной поддержкой в городской ратуше.