Книга Слепая зона, страница 228 – Сара Парецки

Эмили, как обычно, серьезно посмотрела на нас, но ее лицо расплылось в улыбке, когда Ева сказала:

— Вик думает, что она хороший нападающий, но она никогда не могла обыграть меня на быстрой передаче. Не давай ей втянуть тебя во что-нибудь, чего тебе не хочется, детка.

— Вы с Евой уже обстреливали корзины? – спросила я. – Ее локти – это орудие защиты, не приближайся к ним.

Я рассказала Эмили о событиях последних нескольких дней, о том, кто убил ее мать и почему ей теперь не нужно бояться, что кто-то попытается причинить ей вред.

— Я видела по телевизору горящий самолет. Это вы сделали? – спросила Эмили тихим голосом.

— Эти парни хотели переехать меня, поэтому я выстрелила по шасси. – И, так как Эмили с благоговейным ужасом смотрела на меня, добавила: – Поверь, еще никогда в моей жизни мне не было так страшно.

— А вы действительно уверены, что маму убил именно тот человек, который сейчас лежит в больнице? Может, вы говорите это просто для того, чтобы я скорее поправилась?

— «Скорее поправилась»… Значит, ты считаешь, что диагноз доктора Зейтнера верен, у тебя амнезия, и ты не помнишь, что сама убила маму. Нет, девочка моя. Я не умею лгать просто для поддержки людей.

А про себя я подумала: «Быть может, было бы лучше, если бы это было не так, но теперь уже слишком поздно менять правила игры».

— Но кого же тогда я видела? В ту ночь в вашем офисе, я имею в виду. Я видела там отца.

Я вздохнула.

— Доктор Зейтнер прав в одном: наши воспоминания не очень надежны. Если мы убеждены, что видели что-то, мы это и запоминаем. Ты видела ноги мужчины и была уверена, что они принадлежат твоему отцу. Но давай поразмыслим: ты знаешь, что в ту ночь он был дома, ты надеялась, что отец ляжет спать первым. А после того как Фейбиан набросился на тебя, он ушел в свою комнату. Ты знаешь, что он был там, когда ты уходила из дома. Когда ты добралась до моего офиса, твоя мама уже была мертва. Твой отец физически не мог попасть в центр города, убить твою маму и покинуть место преступления до того, как ты оказалась там. Даже если он ехал на автомобиле, пока ты добиралась автобусом.

Эмили обдумывала мои слова, потом ее лицо снова приняло страдальческое выражение.

— Значит, это говорит о том, что он прав, и я выдумала… выдумала все остальное? Что я помню, как он делал это со мною, потому что я сама этого хотела?

— Это ты так думаешь, Эмили? – спросила я.

— Я не знаю, – прошептала она. – Иногда я думаю, что я, наверное, сошла с ума, и все происшедшее только в моем воображении.

— Я знаю, Эмили, что ты не сумасшедшая, не только по тем беседам, которые мы вели с тобой, но и по тому, как ты ведешь себя с другими людьми, – произнесла Ева с непоколебимой уверенностью. – Я не знакома с твоим отцом, но мне приходилось встречаться с отцами, которые в душе стыдятся того, что сделали со своими женами и дочерьми, но делают вид, будто ничего не происходило. Они сердятся, изворачиваются, лгут и стараются возложить вину на своих дочерей.

Мы дали Эмили несколько минут на обдумывание всего этого, а потом я заговорила:

— Вопрос в том, Эмили, что ты собираешься делать дальше? И Ева, и Мэрилин, и я считаем, что тебе лучше остаться здесь еще хотя бы на месяц. За это время мы подыскали бы место, где ты могла бы жить, имея все необходимое, и где могла бы встречаться с хорошим психиатром – с кем-нибудь похожим на Еву, но имеющим больше времени. Ты должна решить, вернешься ли ты осенью в свою школу.