Книга Смертельный удар, страница 125 – Сара Парецки

— Все эти медицинские показания появились много позже. Мой отец никогда не делал анализов крови — в его дни даже не знали о распечатке показателей крови, не говоря уже о том, что они умеют делать теперь. Я полагаю, мне было слишком обидно, что я не стала врачом, поэтому у меня не было желания узнавать что-то новое.

Несколько минут я поломала голову над записями, но это была работа для Лотти. Я сложила тетради стопкой. Пора приступать к тому, что я в состоянии понять: я спросила ее, как налетчики попали в дом.

— Я полагаю, их впустил Куртис, — уверенно заявила она.

Откинувшись в кресле, я задумчиво смотрела на нее. Может, сегодня днем никого и не было в доме. Может быть, она воспользовалась случаем, представившимся благодаря отсутствию своего брата, чтобы отомстить ему за себя, за его плохую работу в области практики их отца все эти годы. А возможно, в суматохе последних нескольких дней она забыла, куда спрятала отпечатанные записи. В конце концов, ей было уже около восьмидесяти.

Я попробовала предположить это вслух, но получилось не очень ловко. Она сердито нахмурилась:

— Молодая леди, пожалуйста, не обращайтесь со мной, как с дряхлой слабоумной старухой. Я вполне владею своими способностями. Пять дней назад я видела, как Куртис пытался сжечь эти записки. Я даже могу показать вам то место, где под мусорной корзиной прогорел ковер. Почему он хотел уничтожить их, я не представляю. Так же как и почему он пустил кого-то сюда, чтобы украсть записные книжки. Но оба эти случая имели место.

Кровь бросилась мне в лицо. Я встала и сказала, что проверяла версии. Она, по-прежнему сердясь, повела меня осматривать дом. Хотя она восстановила нарушенный порядок среди книг и серебряных безделушек, она не пылесосила и не вытирала пыль. В результате тщательных поисков, достойных Шерлока Холмса, я обнаружила следы засохшей грязи на покрытой ковром лестнице. Я не была уверена, что это уже доказательство, но я без труда могла поверить, что их оставила не мисс Чигуэлл. Ни один из замков не имел признаков взлома.

Я считала, что она не должна оставаться здесь ночью одна: тот, кто пришел сюда однажды таким путем, может вернуться, с ее братом или без него. И если они видели, что я приезжала, они тем более могли вернуться, чтобы потребовать от нее зачем. Сколько бы она ни упрямилась, она не сумела бы противостоять им.

— Никто не выгонит меня из моего дома. Я выросла в этом доме и не оставлю его сейчас. — Она свирепо взглянула на меня.

Я сделала все, что могла, чтобы разубедить ее, но она была непреклонна. Или она была испугана, но не хотела признать это, или знала, почему ее брат так отчаялся, что хотел уничтожить эти записи. Но тогда она не захотела бы отдать мне оригиналы.

Я ощутила раздражение. У меня не было сил, плечи болели, в голове, в том месте, где меня ударили, начало покалывать от прилива крови. Если мисс Чигуэлл не сказала правду, то сегодня вечером у меня не будет времени выяснить это — мне нужно лечь в постель и проспать ночь. Когда я уже уходила, кое-что еще пришло мне на ум:

— У кого остался ваш брат?

Это привело ее в замешательство — она не знала.

— Я удивилась, когда он сказал, что собирается остаться у друзей, потому что у него их не было. Ему позвонили в среду после обеда, около двух часов, после того как он вернулся из госпиталя, а чуть позже заявил, что собирается уехать на несколько дней. Но он ушел, когда я дежурила в больнице, поэтому не имею понятия, кто мог зайти за ним.