Онлайн книга «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи»
|
Но радужный тип, нарочито разгуливающий по Москве с явным намерением легализоваться публично, вернул мысли Кондрата к текущим дням. А чем, собственно, крен Хрущёва в потребление отличается от стремления Путина повысить уровень жизни, если в обоих случаях идёт идейно-культурный разброд с пересмотром нравственных ценностей? При Никите он обернулся крутым западничеством, а сегодня людей накачивают жаждой личного успеха, пичкают верой в личностный рост и прочими нетрадиционными для России ценностями, превращающими народ в публику. Эта неожиданная мысль застала Кедрова около бывшей цековской поликлиники на Сивцевом Вражке, где он продолжал лечиться, и так сжала виски, что он предпочёл зайти в холл, чтобы отсидеться в мягком кресле. Небольшие скачки давления его не пугали, он приспособился, носил в кармане капотен и знал, что в таких случаях надо минут на пятнадцать сбавить нагрузку. А что до духовного разброда… Свободу мнений, наступившую после 91-го, Кондрат, с его образным мышлением, уподоблял кастрюле, в которой новая власть готовит демократическое варево. Но вовремя не уняла огонь, и кастрюля начала подгорать. Расфуфыренный тип на Кропоткинской, гейская малина в деревне были вонью от пережаренного варева. Героем Великой Отечественной пройдя через толщу двадцатого века, Кондрат понимал, что в свинцовом небе 90-х звёзды для него не сошлись, что старость его выпала на чуждую эпоху, и смирился с судьбой, покорно отдавшись во власть дум, которые учёный люд называет мышлением наихудшего сценария. По этому поводу Дмитрий грубовато шутил: «Отец, у тебя закончился тестостерон». Но новый поворот голубой темы с его запредельным бесстыдством, чуждым русскому строю жизни, придал мыслям новое направление. Он впервые осознал, что живёт в транзитном мире, что точка не поставлена, перемены рано или поздно неизбежны, и с лёгкой грустью гадал, успеет ли увидеть зарю нового российского дня. В Староконюшенный он свернул в успокоительных размышлениях. Что поделаешь, издревле известно: перед тем, как стать лучше, должно стать хуже. Испокон веку так устроена историческая жизнь стран и народов, что сначала камни с лёгкостью разбрасывают, а потом с превеликими трудами принимаются их собирать. 4 Горе горькое накрыло странного человека Алексея Журбу нежданно-негаданно. После десятилетки, в 90-м, когда всё в стране ходило ходуном, а будущее стало непредсказуемым, Коленька задумал двинуть по стопам отца. Гуманитарий по духу, идти в «юристы-экономисты», о чём возмечтал чуть не весь малаховский выпуск того года, сын убоялся – конкурс запредельный – и выбрал непритязательный, но спокойный вариант. Семья одобрила, и он впервые самостоятельно начал ездить в Москву – сперва на разведку, а затем в приёмную комиссию педагогического. Однажды вернулся возбуждённый, с восторгом делился, сколь необычна-непривычна перестроечная жизнь в столице. Один «Макдональдс», о котором оглушительно шумят уже полгода, чего стоит! В гигантской очереди он, правда, не толкался, нет денег на таинственные бургеры и роллы с загадочным картофелем фри. Зато в этой очереди и вокруг неё та-акое творится! Какая свобода разговоров, какие славные ребята ватагой крутятся на Пушкинской! Нет, не зря о «Маке» столько пересудов. И вообще, в Москве кругом развлекуха, мир, полный новых красок! |