Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
— Ага, увидишь это провидение – передавай ему привет. – Журналист засмеялся. – Ладно, я не такой уж невежественный, понимаю, что случилось и кого благодарить. Создается ощущение, что один из нас перерос стадию передаточного звена и превращается в некоего тайного дипломата. Ну и как оно – вершить судьбы мира, Джордж? — Не понимаю, о чем ты. Я ничего не делал. — Это другие ничего не делали, – возразил Холлман. – А ты сделал все, что мог, и даже больше. Ладно, не буду тебя смущать. Мы вроде хотели напиться? – Он сделал глоток, задумался. Самому стало смешно – прыснул. Почему бы не задействовать мозговые клетки, пока их не одурманил алкоголь? – Знаешь, приятель, – он перешел на серьезный тон, – есть заслуживающая доверия информация, что мы действительно находились там… ну, на пороге. Я, конечно, поддерживаю свою страну и наших политиков – даже если они не правы. Я все-таки гражданин этой страны. Ты такой же, только с обратным знаком, и это в тебе подкупает. Так вот. Некоторые силы в Пентагоне и сенате вели опасную политику. Они решили, что если и нынешние события будут развиваться по сценарию первого берлинского кризиса – а СССР в 49-м, если помнишь, пытался блокировать Западный Берлин, – то они применят атомную бомбу. Это достоверно. И применили бы. Даже раньше, чем вы. Но что-то пошло не так, Хрущев убрал танки с Фридрихштрассе, усомнился в целесообразности мирного договора с ГДР… в общем, испортил им всю обедню. Хрущев при этом внакладе не остался, он хотел изолировать Западный Берлин – и он это сделал. Хрен теперь побегаешь через стену. Попытки будут, но уже не массовые. Пристрелят пару – остальные задумаются. Хрущев лица не потерял, просто пошел на небольшие уступки, оставив западных берлинцев вариться в своем котле. Джону Кеннеди волноваться тоже не о чем – демократия не пострадала. Скажу по секрету, Западный Берлин ему вообще не интересен. Важно реноме – что подумают люди. А вот военные чины из Пентагона остались крайне недовольны. Их уязвили. Они будут жаждать реванша. Их прокатили в бухте Свиней, прокатили в Берлине. То есть оскорбили по полной программе. И они отыграются, будь уверен. Все продолжится, может быть, примет другие формы. Но очень скоро, максимум через год, мы столкнемся с таким кризисом, что берлинские заморочки окажутся детской игрой. Говорю тебе как опытный аналитик, знающий свою работу. — Где? – спросил Большаков. — Лично я ставлю на Кубу. Только не говори про шутку, повторенную дважды. На Кубе еще ничего не кончилось, фактически даже не начиналось. Кастро под вашей протекцией будет наглеть, станет костью в горле. Он уже кость в горле. Будут другие попытки его сместить и захватить власть в Гаване. Но я тебе ничего не говорил. – Фрэнк шутливо приложил палец к губам. Ахнул, схватившись за бутылку. – Слушай, это полное безобразие. Заведение скоро закрывается, а мы еще такие трезвые… В Берлине все закончилось. Принимались соглашения, заключались договоренности – официальные и не совсем. Махать кулаками после драки было глупо – это понимали даже отъявленные «ястребы». Поток разъедающей пропаганды резко спал, снизилось количество шпионов и провокаторов. Пройти через КПП становилось проблематично – только по пропускам. Штази бдительно следило за благонадежностью граждан. Попасть из ФРГ в Западный Берлин можно было по парочке автодорог или самолетом. Маршруты и правила их использования устанавливались соответствующими соглашениями. Западный Берлин остался капиталистическим городом, окруженным социалистическим государством. «Рай на земле» стерегла стена, увенчанная колючей проволокой, часовые с автоматами и собаками. Запад проглотил это унижение. Буржуазные СМИ кричали о крупной победе над Советами, не сумевшими проглотить Западный Берлин. Доподлинно неизвестно, произносил ли Хрущев эту фразу, но ее приписывали Никите Сергеевичу: «Берлин – это яички Запада. Когда мне хочется заставить его пищать, сжимаю Берлин – и он пищит». |