Книга Хрустальная пробка, страница 11 – Морис Леблан

— «Господину де Бомон Мишелю».

Люпен яростно схватил своего слугу.

— Там было написано «де Бомон», ты уверен? И «Мишель» после «Бомон»?

— Совершенно уверен.

— Ах! – пробормотал Люпен сдавленным голосом. – Это письмо от Жильбера.

Он остановился, бледный, с напряженным лицом. Никакого сомнения, письмо от Жильбера. Это была та формула, по которой Жильбер уже несколько лет с ним переписывался… Наконец-то он нашел возможность – ценою каких хитростей и скольких ожиданий? – нашел возможность послать из глубины тюремной одиночки письмо. И его перехватили! Что в нем такое было? Какие инструкции давал несчастный пленник? О какой помощи умолял? Какие действия предлагал?

Люпен осмотрел комнату, в которой он, в отличие от гостиной, хранил важные бумаги. Но так как замки были не тронуты, приходилось допустить, что другой цели, кроме как достать это письмо, у незнакомки не было.

Стараясь сохранить спокойствие, он начал:

— Письмо пришло в то время, как эта женщина была здесь?

— В то самое время. Консьерж в эту самую минуту позвонил.

— Она могла видеть конверт?

— Да.

Вывод напрашивался сам собой. Оставалось разрешить вопрос, как этой женщине удалось совершить кражу. Что же, она снаружи перелезла из одного окна в другое? Невозможно! Люпен нашел окна своей комнаты закрытыми. Она открыла дверь? Тоже невозможно. Дверь была замкнута двумя висячими замками.

Но ведь нельзя было проникнуть через стену. Чтобы куда-нибудь войти и выйти, надо иметь какую-нибудь лазейку, и, так как дело было сделано в несколько минут, надо было, чтобы в данном случае лазейка была наружная, уже приготовленная заранее в стене и известная этой женщине. Это предположение упрощало розыски, сосредотачивая их на двери, так как стена, вдоль которой не было ни камина, ни шкафа, не могла скрывать никакого прохода.

Люпен вернулся в гостиную и начал медленно изучать дверь. Вдруг он вздрогнул. При первом же взгляде на нее он установил, что одна из шести дощечек, вставленных между поперечными полосками, находилась не на своем месте. Нагнувшись, он увидел два маленьких кусочка железной проволоки, которые торчали с обеих сторон, поддерживая дощечку. Стоило их вынуть – и дощечка отлетела.

Ахилл испустил крик изумления. Но Люпен заметил:

— Ну и что толку? Чего мы добились? Через такой прямоугольник в пятнадцать или восемнадцать сантиметров в длину и сорок в вышину не могла бы пролезть женщина. Этого не смог бы сделать и десятилетний ребенок!

— Но она могла просунуть руку и снять замок.

— Нижний замок – да, – сказал Люпен, – но не верхний: расстояние слишком велико. Попробуй сам, ты увидишь.

Ахилл убедился, что это невозможно.

— Ну так как же? – спросил он.

Люпен не ответил. Он долго думал. Потом вдруг приказал:

— Шляпу… пальто…

Он торопился, находясь во власти какой-то мысли. Выйдя на улицу, он вскочил в такси:

— Улица Матиньон, скорее.

Как только он подошел к квартире, где была похищена хрустальная пробка, он открыл дверь, поднялся наверх и присел перед дверью, ведущей в его комнату. Он угадал. Точно так же и здесь выпадала одна дощечка.

Но и здесь отверстие по величине было достаточно только для того, чтобы просунуть руку с плечом, но не позволяло снять верхнего замка.

— Гром и молния! – воскликнул он, будучи не в силах сдержать бешенства, которое в нем кипело уже два часа подряд. Черт возьми!.. Этой истории нет конца!