Книга Хрустальная пробка, страница 15 – Морис Леблан

У Добрека происходили с ними примерно такие же столкновения, как с Ланжери, и заканчивались они неизменно победой Добрека.

«Я присутствовал при четырех посещениях, – думал Люпен. – Если бы их было десять, двадцать, тридцать, я не нашел бы в них ничего нового. Мне достаточно знать через моих друзей их имена. Посетить их?.. Зачем? У них нет никакого повода довериться мне. С другой стороны, надо ли мне задерживаться здесь в поисках, которые ни к чему не приводят и которые Виктория сможет продолжить одна?» Он был в сильном затруднении. Если он даже и разоблачит Добрека, поможет ли это Жильберу и Вошери?

Одно событие в этот день положило конец его колебаниям. После завтрака Виктория из отрывков разговора Добрека по телефону поняла, что он назначил свидание в половине девятого какой-то даме и должен был отвезти ее в театр.

— Я возьму ложу бенуара, как шесть недель назад, – сказал Добрек. И добавил, смеясь: – Надеюсь, за это время не ограбят.

После полудня при помощи Виктории Люпен вышел из особняка, зная, что Добрек придет обедать раньше обычного. Он пошел к себе на улицу Шатобриан и, вызвав по телефону трех своих друзей надел фрак, причесался, по его выражению, под русского князя и налепил белокурые, коротко остриженные бакены.

Товарищи приехали в автомобиле.

В этот момент его слуга Ахилл принес телеграмму, адресованную Мишелю Бомон, улица Шатобриан. Эта телеграмма гласила следующее:

НЕ ХОДИТЕ СЕГОДНЯ В ТЕАТР. СВОИМ ПОЯВЛЕНИЕМ ВЫ РИСКУЕТЕ ПОТЕРЯТЬ ВСЁ.

На камине возле него стояла ваза с цветами. Люпен схватил ее и разбил вдребезги.

В театр он пошел.

Около десяти часов вечера он заметил в театре «Водевиль» ложу, почти совершенно закрытую ширмами, и при помощи денег узнал от билетерши, что там находится мужчина средних лет и дама под густой вуалью.

Соседняя ложа была пуста. Он взял ее, вернулся к своим друзьям, чтобы дать им необходимые указания, и уселся возле парочки.

Во время антракта, при ярком свете, Люпен смог различить профиль Добрека. Дама оставалась в глубине и была невидима.

Оба говорили шепотом, продолжая свой разговор после поднятия занавеса, но так, что Люпен не мог разобрать ни одного слова.

Прошло десять минут. В их дверь постучали. Это был администратор театра.

— Здесь депутат Добрек? – спросил он.

— Да, – ответил изумленный Добрек. – Откуда вы знаете мое имя?

— От человека, который просит вас к телефону. Он сказал, чтобы я обратился в ложу двадцать два.

— Кто же это?

— Маркиз д’Альбюфэ.

— Вот как?

— Что мне ответить?

— Сейчас иду… иду…

Добрек поспешно поднялся и пошел за администратором. Едва он успел выйти, как Люпен открыл дверь его ложи и сел возле дамы.

Она подавила крик удивления.

— Молчите, – приказал он. – Мне надо с вами поговорить… Это очень важно.

— Ах! – произнесла она еле слышно. – Арсен Люпен!

Он был ошеломлен. Целое мгновение он, не шевелясь, сидел с открытым ртом. Эта женщина знала его! Не только знала, но даже узнала, несмотря на его переодевания и грим! Как он ни привык к разным необыкновенным происшествиям, это его выбило из колеи.

Он и не думал протестовать:

— Значит, вы знаете?..

Вдруг, не давая ей времени сопротивляться, он приподнял ее вуаль.

— Как? Возможно ли? – пробормотал он с возрастающим изумлением.

Это была та самая дама, которую он видел ночью у Добрека несколько дней тому назад, женщина, которая занесла кинжал над Добреком и хотела его убить!