Книга Хрустальная пробка, страница 37 – Морис Леблан

Нельзя было предположить, чтобы этот богач, князь Монмор, интересовавшийся только имениями и охотой, совершенно пренебрегавший политикой, предоставил свой замок для заключения в него депутата Добрека.

Так думал Люпен, но не желал ничего предоставлять случайностям… На следующей неделе, заметив д’Альбюфэ, выходившего из своего дома, он последовал за ним до Северного вокзала и сел в поезд в одно время с ним.

Д’Альбюфэ вышел на станции Омаль, откуда отправился в замок Монмор. Люпен спокойно позавтракал, нанял велосипед и приблизился к замку в тот момент, когда гости выезжали из парка – кто в автомобиле, кто верхом. В числе всадников был и маркиз д’Альбюфэ. Три раза в течение дня Люпен встречал его верхом, а вечером нашел его на станции в сопровождении псаря. На следующий же день Люпен отправил своего агента Балу на розыски в окрестности Монмора. На другой день он уже получил от Балу список всех приглашенных, всех слуг и всей стражи Монмора. Имя одного из псарей поразило его. Он тотчас же дал телеграмму: «СПРАВИТЬСЯ О ПСАРЕ СЕБАСТИАНИ». Балу не замедлил c ответом: «СЕБАСТИАНИ (КОРСИКАНЕЦ) РЕКОМЕНДОВАН КНЯЗЮ МАРКИЗОМ Д’АЛЬБЮФЭ, ЖИВЕТ В ВЕРСТЕ ОТ ЗАМКА В ОХОТНИЧЬЕМ ПАВИЛЬОНЕ, ПОСТРОЕННОМ НА РАЗВАЛИНАХ ФЕОДАЛЬНОЙ КРЕПОСТИ, КОТОРАЯ БЫЛА РОДОВЫМ ЗАМКОМ МОНМОР».

— Есть, – сказал Арсен Люпен Клариссе Мержи, показывая ей письмо Балу. – Имя Себастиани мне сразу напомнило, что д’Альбюфэ корсиканец по происхождению. Здесь есть какая-то связь.

— Итак… ваши намерения?

— Мои намерения… войти в сношения с Добреком в случае, если он содержится в замке.

— Он не доверится вам.

— Конечно нет. На днях с помощью полиции я накрыл двух старых дам, которые похитили вашего маленького Жака из Сен-Жермена и в тот же день отвезли его в Нёйи. Это две старые девы, кузины Добрека, которые ежемесячно получают от него пособие. Я зашел к Руссело (запомните имя и адрес: сто тридцать четыре-бис, улица Бак). Я внушил им доверие тем, что пообещал разыскать их кузена и благодетеля, и старшая, Евфразия Руссело, передала мне даже письмо, в котором она умоляет Добрека отнестись с доверием к господину Николю. Вы видите, что все меры предосторожности приняты. Я уезжаю сегодня ночью.

— Мы уезжаем, – сказала Кларисса.

— Вы?

— Разве я могу сидеть здесь сложа руки? – И добавила тихо: – Я считаю уже дни, те дни, которые нам остаются. Осталось совсем недолго…

Люпен почувствовал в ее словах твердую решимость, с которой он не мог бороться.

Они выехали в пять часов утра в сопровождении Гроньяра. Чтобы не возбуждать подозрений, Люпен выбрал своей главной квартирой большой город Амьен, откуда до Монмора было около тридцати километров. Там он поселил Клариссу.

Около восьми часов он встретился с Балу недалеко от старинной крепости, известной в этом краю под именем Мортепьерр («Мертвый камень»), и вместе с ним отправился обследовать местность. На границе леса маленькая речушка Мижье, прорывшая здесь глубокое русло, образует кольцо, над которым возвышается гигантская скала Мортепьерр.

— Здесь нечего делать, – сказал Люпен, – скала крутая, высотой в шестьдесят-семьдесят метров, и река окружает ее со всех сторон.

Немного дальше они нашли мост, по спускавшейся от него тропинке прошли меж елей и дубов до площадки, на которой высились две большие башни, а между ними – массивная дверь, обитая железом и усаженная гвоздями.