Книга Хрустальная пробка, страница 34 – Морис Леблан

Он тотчас же был допрошен и назвался Филиппом Банелем, служащим бюро похоронных процессий. Он заявил, что один из его соседей предложил ему стофранковый билет за то, что он произнесет в назначенный момент фразу, написанную на бумажке. Можно ли было от этого отказаться?

В доказательство он предъявил сто франков и записку.

Филиппа Банеля отпустили.

После суда Люпен приехал в свою новую квартиру на площади Клиши.

Он открыл дверь и вскрикнул. Перед ним была Кларисса. Она вернулась из Бретани к моменту вынесения приговора.

Сейчас же по ее поведению, по ее бледности он понял, что она знает все. И, овладев собой, не дав ей времени что-нибудь произнести, он воскликнул:

— Ну да, да… так… Но это не имеет никакого значения. Мы это предвидели и не могли этому помешать. Теперь нужно отвратить зло. Сегодня ночью, слышите, сегодня ночью это будет сделано.

Она повторила:

— Сегодня ночью?

— Да. Я все приготовил. Через два часа Добрек будет в моей власти. Сегодня ночью, каких бы это ни стоило средств, он заговорит.

— Вы думаете? – недоверчиво спросила она. Но проблеск надежды осветил ее лицо.

— Он заговорит. Я узнаю его тайну. Я вырву у него список двадцати семи, и этот список даст освобождение вашему сыну.

— Слишком поздно, – прошептала Кларисса.

— Слишком поздно? Почему? Вы думаете, что в обмен на этот документ я не добьюсь симуляции побега Жильбера? Через три дня, ручаюсь вам, через три дня Жильбер будет на свободе.

Раздался звонок.

— Вот наши друзья. Верьте мне. Я исполняю свои обещания. Я вам вернул маленького Жака. Я вам верну и Жильбера.

Он вышел навстречу Гроньяру и Балу.

— Все готово? Брандебуа в ресторане? Так поскорей.

— Не стоит труда, патрон, – ответил Балу:

— Как? Что такое? Говори!

— Добрек исчез.

— Как исчез? Когда исчез?

— Сегодня посреди бела дня похищен из своего особняка.

— Гром и молния! Кем же?

— Неизвестно… четверо… стреляли… Полиция уже на месте. Прасвилль руководит следствием.

Люпен смотрел на Клариссу, упавшую в кресло. Он сам вынужден был опереться о стену.

Добрек похищен. Исчезла последняя надежда…

В то время как Прасвилль изучал следы происшедшей в кабинете борьбы, служанка передала ему визитную карточку, на которой было написано несколько слов.

— Пусть эта дама войдет, – сказал он.

— Но она не одна, – отвечала та.

— Да? Ну так пусть войдут оба.

Привратница ввела Клариссу Мержи и сопровождавшего ее господина, весь вид которого изображал крайнее смущение.

Кларисса представила:

— Господин Николь, профессор и репетитор моего Жака, он помогает мне своими советами вот уже целый год. Я хотела бы, чтобы он вместе со мной – конечно, если вы найдете это возможным – был посвящен во все подробности похищения, которое меня очень беспокоит и портит все мои планы, да и ваши тоже, не правда ли?

Прасвилль знал о непримиримой ненависти Клариссы к Добреку, доверял ей и ценил ее участие в этом деле. Поэтому он без всякого затруднения рассказал все, что знал об этом деле.

Дело, в сущности, было простое.

Добрек был свидетелем по делу Жильбера и Вошери, и его видели в суде во время процесса. Около шести часов он вернулся домой. Привратница уверяла, что депутат приехал один и что в этот момент в доме никого не было. Однако через несколько минут она услышала крики, шум борьбы, выстрелы и увидела, как четыре человека в масках несли депутата Добрека: поспешно спустившись с лестницы, они быстро подошли к ограде и открыли калитку. В это время к особняку подъехал автомобиль. Все четверо сели в него, и машина понеслась дальше.