Книга Так сказала бабушка, страница 118 – Николай Владимирович Андреев

Вопросов, которые себе задавал Романов, было много, ответов – ни одного.

Зато ему теперь известно имя человека, который был в курсе событий. Осталось только выяснить: действительно ли окажется, что Владимир Максимов и розовощекий похититель из «Ауди» – одно лицо, тогде найти ответы на волнующие вопросы, возможно, не составит большого труда.

— Если же не одно лицо, – поглядев на будильник, вздохнул Романов, – то волнующие вопросы останутся без ответов.

До начала спектакля в Русском драматическом театре осталось менее часа.

С грустью подумав о брошенной на привокзальной автостоянке «Нексии», он снял с телефона трубку, набрал номер и, получая огромное наслаждение оттого, что может почти не дрожащим пальцем попасть с первого раза в малюсенькие кнопки, вызвал такси.

В театре шел премьерный показ «Десяти негритят» Агаты Кристи. Увидев длинную очередь у кассы, Романов позвонил своему очень старому и по этой причине не очень близкому приятелю Игорю Самородову – художественному руководителю театра – и попросил контрамарку.

Вместо контрамарки Самородов прислал администратора – высокую девушку в синей, как у билетеров, униформе. Девушка провела его в фойе театра и, попросив несколько минут подождать у входа в зрительный зал, отправилась за стулом.

В этот момент из двери с надписью «Посторонним вход воспрещен» вышла большая группа людей во главе с губернатором области Егором Ильичом Ревой.

Крупный, одетый в светлую тройку с черным галстуком в желтую полоску, он выглядел весьма довольным – смеялся, оживленно размахивал руками и что-то не переставая говорил немолодой женщине в темно-зеленом брючном костюме. Женщина внимательно слушала его и тут же переводила на немецкий язык шагающему рядом господину в тонких очках. Господин в тонких очках улыбался кончиками губ и согласно кивал. За их спинами в толпе свиты шагал Самородов – невысокий мужчина с живыми глазами лет сорока – сорока пяти. Проходя мимо Романова, он молча пожал ему руку.

Губернатор обернулся. Увидев, что Самородов здоровается с незнакомым человеком, спросил, кто это:

— Где я его уже, кажется, видел?

Улыбнувшись во весь рот, Самородов извинился за то, что не успел представить своего старого товарища, известного поэта Василия Сергеевича Романова – лауреата многочисленных литературных премий.

— Романова? – переспросил Рева.

Это имя было ему известно. Порывшись в памяти, он вспомнил, что поэт с подобной фамилией был причастен к трагической и весьма своевременной гибели его прямого конкурента на губернаторских выборах.

— Лауреата, говоришь? Это хорошо. В смысле, хорошо, что хоть поэтами у нас есть чем гордиться.

Обратившись к немолодой женщине в брючном костюме, сказал, что его область богата не только квалифицированными рабочими кадрами, но и сугубо творческими людьми.

Та тотчас перевела эти слова господину в очках.

— Вот, например, – Рева протянул руку в сторону Романова, – наш крупный поэт. Вскормлен, так сказать, местной традицией великой русской культуры. Силища в словах неимоверная! Так сказать, Илья Муромец отечественной поэзии. Не глядите, господа, что он хилый и кашляет. Придет время, и наши дети будут его чтить, читать и перечитывать. Даже по-немецки.

Не дожидаясь, когда женщина в брючном костюме переведет эти слова, взял Романова за локоть и подтянул к господину в очках: