Книга Не убегай, страница 94 – Амина Асхадова

— Все нормально, — отвечаю я. — Спасибо, мам.

— Мы тебя ждали с того дня, как ты сообщил о внеплановом приезде… К чему такая спешка? Погода испортилась, ливень весь день…

— Все хорошо, мам, — успокаиваю ее. — Отец дома?

— Да, проходи.

Я разуваюсь, прохожу в дом. Внутри тепло и пахнет вкусным ужином, а у матери по-другому и не бывает. Этот запах всегда возвращает меня туда, где все было проще: детство и небольшой свод правил, которые не обсуждаются. Сейчас этих правил стало больше и наказания за них тоже стали строже, нежели отцовский ремень.

В гостиной горит мягкий свет. Отец уже здесь.

Эмин Шах сидит во главе стола с прямой спиной и сдержанным лицом, и я мажу взглядом по его седым вискам, пока иду к нему. Он почти не изменился за последние годы — разве что взгляд стал тяжелее, он же человек, который привык, что его слово последнее.

Мы обмениваемся рукопожатием. Крепко и без лишних слов.

— Садись, — говорит он коротко, кивая мне.

Мама суетится перед нами: подает блюда, поправляет салфетки и следит, чтобы все было идеально. Она живет этим, дом, муж, дети — ее мир всегда крутился возле нас. Я к этому привык. Я привык к такому укладу жизни и никакой другой воспринимать не хочу. Главное теперь, чтобы Адель вписалась в этот образ жизни, ибо за то время, что мы вместе живем, я этот уклад нихрена не чувствую. Холод и отсутствие теплых ужинов меня категорически не устраивает, но я уверен, что это поправимо.

— Ты похудел, — замечает она, когда ставит передо мной тарелку. — Опять работаешь без выходных?

— Почти, — отвечаю я.

— У него сейчас сложный период, — говорит отец, не глядя на меня. — Ответственность растет.

Я киваю. Ужин начинается спокойно, и мы говорим о делах — без деталей и подробностей. Я упоминаю рабочие вопросы, а отец задает несколько точных и цепких вопросов.

— Кстати, София вчера звонила из Италии, — говорит мама. — Она скучает.

— Как у нее дела? — спрашиваю я.

— Учится и работает, — отвечает отец вместо нее. — Она устроилась в архитектурное бюро на Сицилии. Неплохо справляется.

София — единственная дочь. Ее отъезд был для матери болезненным, но отец счел это правильным и поддержал решение ее мужа-итальянца, который ее туда увез.

— А Дамир? — спрашиваю я. — Он сегодня заедет?

— Обещал, — кивает мама. — У него сейчас завал. В правительстве совещания одно за другим.

Дамир — самый младший брат. Он пошел по административной линии: сейчас занимает пост заместителя министра регионального развития. Все, как отец и хотел.

— Я слышала, к тебе прилетел Эльман, — как бы между прочим говорит мама, разливая чай.

Я поднимаю взгляд и замечаю, как у отца на секунду напрягаются скулы.

— Да, — отвечаю я.

Повисает пауза.

Эльман — старший. Тот, о ком в этом доме стараются не говорить. Он ушел из семьи и разорвал с отцом все связи из-за итальянской женщины, о которой здесь тоже стараются не говорить.

Отец до сих пор не простил ему этого.

— Надолго? — спрашивает Эмин сухо.

— Не знаю. Но, думаю, скоро улетят. Они без детей.

Отец ничего не говорит. Только делает глоток чая, но я знаю: для него это боль. Это не просто обида, а утрата контроля и потеря сына, который выбрал другой путь. И внуков, которых он не видит.

Мама опускает глаза, и некоторое время мы едим молча. Я понимаю, что тянуть больше нельзя, ведь я приехал сюда не ради ужина, и отец это тоже понимает.